Игры Богов. Любовь, Ненависть и Месть
- Автор: Лагутина Валерия
- Серия: Игры богов (Лагутина) #2
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Мифологическое фэнтези
Электронная книга - «Игры Богов. Любовь, Ненависть и Месть». Краткое содержание книги:
Однако странный треск, доносящийся впереди, не дал ему заснуть и Малыш, подобрав полы шкуры, прошёл к носу корабля, посмотрел вдаль и протёр слипшиеся сонные глаза.
Начинающийся рассвет осторожно выбросил первые лучи восходящего солнца на растянувшийся далекий речной горизонт, освещая уходящую ночную темноту и белые шапки низких облаков, от которых тянулась сверкающая пелена дождя.
Малыш ещё раз протёр, а затем выпучил глаза: « Что за хрень?!»
–Эй, батька,– крикнул он задремавшему на весле Боцману и тот испуганно дёрнулся, открыв глаза.
–Посмотри ка, что это там?
То, что сначала Малыш принял за быстро приближающиеся низкие грозовые облака, оказалось ледяной глыбой шириною в реку.
Пробираясь между каменистых берегов она плотной стеной тесно прижималась к крутым берегам, подминая под себя пахнущие осенью деревья и кусты.
Старый моряк посмотрел в сторону вытянутой руки и, ударив свободной рукой в стоящий рядом барабан, истошно закричал:
–Айда, ребята! Подымай зады!
Треск приближающейся глыбы нарастал сильнее и сильнее. И подскочившие от шума моряки увидели ползущую на них ледяную глыбу, состоящую из множества больших и мелких кристаллов льда. Продвигаясь по вдруг заледенелой реке, она ломала её корку, подбирая под себя её обломки, отчего становилась всё выше и шире.
Снежная буря, идущая следом за стеной, своими порывами толкала её вперёд, прямо на застрявший в ледяных объятиях корпус корабля, готовая обрушиться на него всей своей мощью.
–Давай, давай, к берегу! Живо! Берите только необходимое! – Командовал Капитан.
–Груз! Груз спасайте, – прыгал вокруг тюков Торвальд, останавливая бегущих с палубы моряков, прыгающих за борт.
Пробивая тонкий, не окрепший лёд, балты прыгали в холодную воду и быстро гребли к чернеющему недалёко берегу.
–Моё вино!– Причитал Купец, стараясь загрести своими коротенькми пухлыми руками одновременно всё добро. – Шерсть! Лучшая овечья шерсть!
Хватая тюки, он выбрасывал их за борт, надеясь хоть на какое – то спасение своего товара и те резиновыми мячиками выпрыгивали из воды и плавно качались между разбитыми кусками льда.
Пробегая мимо купца, Немой на мгновение остановился и стал толкать его к борту, но Торвальд больно ударил его кулаком в грудь и заорал:
– Отвали!
«Ну и дурак», – подумал было Немой, пытаясь оттащить его и тут вспомнил, где видел этого постаревшего, а тогда ещё молодого, человека.
Узкие улочки каменного города.
Вереница рабов, подгоняемая надсмотрщиками, среди которых он, маленький бледный немой мальчик.
Торговая площадь.
И он, этот человек, выводящий Немого на торги.
«Белый мальчик племени славличан, послушный и робкий», – верещал молодой Торвальд.
Кричащие что – то на тогда ещё незнакомом языке люди совали ему в руки звенящие мешочки, а он, хитро улыбаясь, кивал головой.
Оттолкнув Купца, Немой задом попятился к борту, намереваясь прыгнуть и замер, наслаждаясь увиденным.
Вот она! Картина мести!
Беспомощно мечущийся над своим нечестно нажитым богатством, человек, алчность которого не знает границ. Сгребая в кучу катящиеся по палубе тюки, он пытается удержать их своими пухлыми руками, но они предательски проскальзывают под ними, вырываясь на долгожданную свободу, так вовремя распахнувшую им свои объятия. И он, Немой, ставший невольным рабом непомерной жадности купца, теперь спокойно наблюдал за крахом его империи, уповаясь ласкающей его взгляд картиной падения совсем ещё недавно считающего себя властилином жизни, а теперь такого ничтожного человечка.
Первые выбравшиеся на сушу люди карабкаются по отвесному берегу, стараясь забраться как можно выше, а чудовищная глыба тем временем почти вплотную подходит к кораблю, врезаясь в него своим скрипящим боком.
Деревянный нос уткнулся в холодный лёд, образовав огромную вертикальную трещину, которая, медленно скрипя, стала расходиться шире и шире, рассыпаясь на ледяные кристаллы, звенящим горохом рассыпающиеся по окоченевшей палубе, пока чернота тонкой нитью не коснулась её вершины.
И тогда…
Тысячи высоких и низких звуков режущим перепонки скрежетом пронзают тонкий человеческий дух и Торвальд, скривив от невозможности принятия этого диссонанса лицо, закрывает уши руками и опускает голову к груди, зарываясь носом в мохнатый меховой ворс, стараясь уберечь лицо от обжигающих холодом осколков, бесперебойно сыплющихся с вершины айсберга. Их острые колючки вонзаются в голую шею, расползаясь мокрыми пятнами на горячем теле, и стекают холодными ручейками вниз, впитываясь в сухой холст нательной рубахи. Но Торвальд, бросившись на дорогой его сердцу товар, закрывает его своим телом, подгребая под себя катящиеся мимо тюки.