Великая волшебница, вернувшаяся триста лет спустя

Зато повернувшаяся ко мне габаритная в ширину дежурная смотрела с пониманием и сочувствием:

— Бесплатный завтрак только поступившим.

Она развернулась, а знакомая мне блондиночка пробормотала:

— Сразу видно — простолюдинка.

Шур-шур — зашелестели голоса, но основной темой была не я, а экзамены. Пожав плечами, я по-военному быстро умылась в душевой в конце коридора, быстро же оделась и вышла на крыльцо.

Мокрый городок был в принципе типичным средним городком: дома в два-три этажа с черепичными крышами, лавки, рыночные площадки. Но это была только первая часть города, куда пускали даже простых торговцев.

Поступающие выходили не только из домов-ячеек у стены, но и из более приличных гостиничных дворов. Несколько человек даже ехали верхом и двое — на колесницах. Все они стекались к расположенной дальше площади. Посередине неё, на каменном многоступенчатом возвышении, торчал чёрный обелиск с немного неровно сколотыми гранями. За этой площадью, пару домов спустя, располагалась ещё одна перегораживающая долину стена, проход за которую требовал особого разрешения или родственной связи со студентами.

Шла я вместе со всеми по отмытой дождём мостовой (надо сказать, сточные канавы тут работали отлично). Площадь была достаточно большой, чтобы вместить всех, поэтому я не торопилась, свернула с пути, чтобы в булочной прикупить пару пирожков, и поэтому явилась аккурат к речи взошедшего к обелиску главы экзаменационной комиссии.

Я жевала, он что-то там вещал об оказанной нам чести, об обязанности магов служить своей стране, о том, что мы должны постараться, что король на нас рассчитывает — короче, обычная пропагандистская чепуха, которая никоим образом не могла отвлечь меня от изумительной вишнёвой начинки. Она была такая идеальная: достаточно текучая, сладкая, но с ноткой кислинки, и прекрасно сочеталась с воздушным тестом пирожка.

Боги, какое же это было блаженство! Я готова была есть, есть и есть.

— Приятного аппетита, — низкий, вибрирующе-бархатистый, чувственный голос раздался над ухом, вызвав толпу мурашек.

Девушки рядом, только что слушавшие патетическую речь, обернулись на этот восхитительный баритон. Да что там, парни тоже оборачивались. У меня же этого голоса и дыхания на ухо пересохло во рту. Пытаясь сглотнуть кусочек пирожка, я повернулась: синие глаза, золотистые пряди, уже хорошо знакомые черты лица, хотя голос теперь был ниже и чувственнее. Синеглазка улыбался во все свои идеальные белоснежные зубы.

А я подавилась пирожком.