Детектив и политика. Выпуск 3, 1989

Вышинский. Бессонов, что вам говорил Пятаков относительно правых? Кого называл?

Бессонов. Пятаков говорил, что предпринимаются шаги для установления организационного контакта с правыми…

Вышинский. С кем именно?

Бессонов. С Бухариным, Рыковым и Томским.

Вышинский. Обвиняемый Бухарин, можете подтвердить показания Бессонова?

Бухарин. Я подробно показал на предварительном следствии, что попытки контакта правых с зиновьевцами, а потом и с троцкистами были и раньше…

На просцениум выходит Радек.

Радек. Я, Радек Карл Бернгардович, враг народа, в прошлом член ЦК, начал революционную деятельность под руководством Розы Люксембург и Дзержинского в Польше. Оттуда отправился в Швейцарию, работал с Ильичем во время Циммервальдской и Кинтальской конференций. После Октября приехал в Питер, был направлен ЦК в Наркоминдел, затем отправился в Германию, на помощь Люксембург и Либкнехту, принял участие в проведении первого съезда Компартии Германии, был за это арестован и брошен в тюрьму. Затем вернулся в Москву, стал секретарем Коминтерна, вплоть до смерти Ильича был членом большевистского ЦК… До ареста и осуждения трудился в "Известиях" под руководством Бухарина… Фраза Николая Ивановича "попытки контакта правых с зиновьевцами и троцкистами были и раньше" есть его крик о помощи, ибо когда и если издадут документы ЦК, станет ясно, что по поручению Политбюро не Бухарин, а именно Сталин блокировался с Зиновьевым и Каменевым против Троцкого, потом предлагал Троцкому союз против Каменева и Зиновьева, а затем сблокировался с Бухариным — именно тогда его назвали "правым", так что Бухарин здесь говорит не о себе, о Сталине. Троцкий активно не жаловал Бухарина, прежде всего нападал на него, Бухарина, а не на Сталина. Видимо, вновь настала пора учить наш народ умению читать между строк… Со свободой слова было покончено в тридцатом году — раз и навсегда… Немало этому помог и я — начал славить Сталина, полагая, что надо продержаться до семнадцатого съезда — там мы его забаллотируем… Со Сталиным нельзя играть в дипломатию — только в маузер… слюнявый интеллигент, поделом мне… Вчитайтесь в каждое наше слово, во фразу, старайтесь понять нашу интонацию, — только тогда вам откроется тот ужас, который поглотил нас… Кстати, меня убили только в сорок первом — размозжили голову об стенку… Это было в Орловском каторжном изоляторе… После начала войны… Перед смертью я с ужасом думал: "Неужели наш параноик действительно верил в то, что Гитлер позволял работать на него еврею Радеку… Несчастный народ, попавший в руки ненормального человека"… До того как меня убили, я писал — по заданию Сталина — ряд брошюр, изданных под чужими именами… А ну, попробуйте, найдите-ка меня в библиотеках! Теперь ведь у вас перестали сажать за то, что человек проявляет интерес к старым книгам…