Олег Верстовский — охотник за призраками [Тетралогия]

Я подошёл к краю сцены, спрыгнул вниз.

— Ну и что же ты ей такое сказал, козел?! — буркнул он.

— На рояле сыграл.

— А на балалайке сможешь?

— Нет.

— А на барабане?

— На гитаре ещё могу. На шестиструнке. Больше ни на чем, — сообщил я твердо, чтобы прекратить идиотские расспросы.

— Молодец, — протянул он насмешливо. — А рожу-то где расцарапал?

— Бандиты напали.

— Бандиты? Ух, ты, — ехидно прокомментировал он. — Ладно, сейчас ты чуть больше на мужика похож, а не на пидора.

В душу, будто вода из прорвавшейся плотины, хлынула ярость, я готов был развернуться и со всей силы врезать ему по морде. Но меня осенило. Он говорил то, что хотел бы сказать Мельгунову, но не осмеливался. На мне, беззащитном, бесправном человечке, можно сорвать зло, а сказать правду в лицо мегазвезде главреж не решался. И бесился из-за этого. Сволочь. Я разозлился и с моих губ чуть не сорвался жестокий вопрос, за каким хреном он убил Северцева, которого так любила Милана.

— Иди переодевайся и гримируйся, — хмуро добавил Верхоланцев, будто прочитав мои мысли.

Я вышел в коридор и направился к гардеробной, как вдруг меня схватил кто-то за рукав.

— Олег, мне нужно с вами поговорить, — услышал я хрипловатый голос.

Я обернулся и увидел Семена Непогоду, сценариста.

— Это не займёт много времени, — добавил он, и на его унылом лице появилось заискивающее выражение.

Он отвёл меня в комнатушку. Сигаретный дым висел столбом, хоть топор вешай, в куче исписанных бумаг, пепельницы с Монбланом окурков возвышалась пишущая машинка. Неужели сценарист до сих пор пишет свои опусы на древнем аппарате?

— Олег, садитесь, — быстро проговорил он. — Курите?

Я подумал, что табачного дыма и так слишком много и помотал отрицательно головой.

— Дмитрий Сергеевич предложил увеличить вашу роль. Я решил посоветоваться с вами. Ваше видение, что бы вы хотели добавить.

Я опешил. После такого мерзкого отношения ко мне главрежа, тот решил увеличить мою роль? Видимо, Мельгунов его довёл до ручки.

— Я бы хотел, чтобы мой персонаж выглядел благородней что ли. Не просто разбойник с большой дороги, а человек, способный на что-то хорошее, великодушный поступок.

— Так-так. Это интересно. И что именно вы хотели бы?

— Ну, скажем, этот пианист, к которому ушла Белла, убил кого-нибудь. Случайно. Белла обратилась бы за помощью к своему другу. Франко пытается замаскировать следы убийства, но все равно полиция выходит на след пианиста, и Франко берет все на себя. И его казнят потом, на электрическом стуле. Можно сделать под конец, что Белла флэш-бэком видит разные эпизоды из прошлой жизни, вспоминает о прошлой любви. Потом надпись: «Франко Лампанелли был казнён такого-то числа». Не слишком мелодраматично?

Сценарист выслушал мой параноидальный бред о розовых соплях, уставился на меня, и проговорил, как мне показалось, с восхищением:

— Олег, вы не пишите книги?