Чёрное сердце

— Марек влюблен в тебя, — без обиняков сказала Кева. — Думаю, ты и сама это понимаешь. Но, Стела, если ты не можешь ответить ему взаимностью, лучше сразу сообщить об этом. И что касается твоего ответа… Каким бы он не был, вряд ли вы сможете работать вместе.

Я осознавала это. Догадывалась, но предпочитала отмахиваться от этих мыслей. Сейчас, когда Кева сказала это вслух, угроза стала реальной.

Есть команда. И есть я с Мареком. Кто-то из нас должен уйти.

— Если ты отвергнешь его, Марек обозлится, — продолжила Кева. — Согласишься — будет опекать тебя, словно неразумное дитя. Он не даст тебе быть на первых ролях. Такой уж он человек.

— И что ты предлагаешь? — резко спросила я.

Кева отвернулась, затянула шаль.

— Не знаю. Тебе решать, Стела. Я вообще-то пришла по другому поводу. Хотела сказать тебе спасибо.

— За то, что нашла убийцу твоей матери?

— Не только.

Глаза Кевы сверкнули яростью, а голос был холоднее льда, когда она сказала:

— Спасибо за то, что убила его. Я бы сделала это своими руками, да валялась в отключке. Рада, что эта тварь не откупится от тюрьмы, а сгниет в земле, как того и заслуживает.

— Не за что. Но ты должна знать. Я сделала это не ради мести.

Кева улыбнулась.

— Мне все равно, по какой причине ты проткнула его сердце. Главное, что ты это сделала.

Она поднялась, поправляя шаль, и подошла ко мне. Склонившись, коснулась губами моего лба, и прошептала:

— А еще я очень рада иметь такую подругу, как ты.

Я обняла ее в ответ.

— И я тоже, Кева, — искренне ответила я.

— Логан ждет меня, — отстранившись, виновато прошептала Кева. — Мне пора. Тело еще не восстановилось, да и ты не в лучшей форме. Поговорим, когда придешь в себя.

Я улыбнулась, согласно кивая. Проводив Кеву взглядом, я обессиленно откинулась на подушки, и перевернулась набок. Мне столько всего нужно было обдумать… Но веки мои упрямо слипались, и я погрузилась в беспокойный сон.

Я спала беспокойно, ворочаясь из стороны в сторону, металась по кровати так, словно меня мучил жар. Долгие часы я то просыпалась, то снова погружалась в дрему, и пропустила тот момент, когда заснула окончательно.

Чтобы оказаться на залитом лунным светом лугу. В тени деревьев, росших справа от меня, шевельнулась тень, но страха не было в моей душе. Я знала, кто это.

— Филипп, — позвала я тихонько. Кричать в голос показалось мне недопустимым в этой безмятежной ночной тишине.

Он вышел из-за деревьев, в одной белой рубашке и брюках. Плащ его валялся неподалеку, расстеленный у корней большого яуниса — очевидно, де Рандан пытался заснуть, остановившись на ночлег в лесу.

— Почему ты ночуешь здесь? — нахмурилась я.

Куда бы он не отправлялся, по пути всегда достаточно постоялых дворов и гостиниц, где можно расположиться с минимальными удобствами. Некоторые из них ужасны, но все же это лучше, чем отбиваться от настойчивых насекомых и отгонять хищников.

— Потому что мне нужно идти через лес, — ответил он, делая еще один шаг и вступая в дорожку лунного света. Серебристые лучи осветили его лицо — серьезное, немного печальное.

— Как ты, воительница? — спросил он, пальцами руки касаясь моей щеки там, где недавно был страшный ожог. — Вижу, тебя подлатали.

— Мансарр мертв. Я убила его.

Мне показалось, или на секунду в его глазах вспыхнула радость? Но потом горькая усмешка исказила его губы.

— Убила, — повторил Филипп. — Из-за меня?

— Не только, — солгала я.

Конечно, я сделала это ради него, но, если бы Мансарр не был жестоким убийцей, я бы никогда не осмелилась вытащить свой клинок из ножен. В каком-то смысле Филипп был прав — тот, кто погубил свою дочь, не заслуживает комфортабельной камеры и трехразового питания.

Он заслуживает смерть.

— Я заставил тебя убить человека, пусть и не самого лучшего, — спокойно сказал Филипп.

— Ты коришь себя за это?

Он улыбнулся, и покачал головой.

— Лучше бы мы с тобой никогда не встречались, моя маленькая, храбрая воительница.

— Зачем ты так? — пробормотала я. — Почему ты то отталкиваешь, то притягиваешь меня к себе? Что это, Филипп? Почему ты бросился помогать мне? Почему не оставил там, в хижине?

— Если бы ты сгорела, я сгорел бы вместе с тобой, — серьезно ответил он, и взял мою руку. Перевернул кисть, нежно провел пальцем по ладони. — Ты еще не догадалась?

— О чем? — я сглотнула, затаив дыхание. То, как Филипп касался меня, было похоже на прикосновение к чему-то сокровенному. К чему-то очень ценному.

К чему-то любимому.

— Почему я, напав на замок Рогорн, не тронул тебя? Почему оставил в живых твоего брата и его жену? Почему я всегда рядом с тобой? Почему я помог тебе избавиться от яда упыря? Почему согласился воскресить Лиану Докуорт?