Книга путешествий. Походы с татарами и путешествия по Крыму (1641-1667 гг.)

Когда же после постоя в городе Эскикырыме, в городе Карасу, а затем в Акмесджиде[448], вступил он в огромный город Багчесарай, все сановники и вельможи крымские из рода Кара Хасана, ширинов, мансуров, седжеутов, аргынов, баргынов и мангытов, как и уланы, бадыраки[449], все капыкулы и все мирзы, имамы, проповедники, улемы, люди набожные, шейхи и суфи, препроводили хана с помпой необыкновенной в кёрюнюш Багчесарая, где на троне он воссел. Шейхулислам прикрепил хану к поясу меч, а в десницу ханскую вложил Слово Аллахово, после чего так промолвил:

— Мой падишах, не поступай иначе, чем предписывает Книга Аллахова[450]!

Когда были продекламированы семь первых сур Корана, все, влиятельные и не очень, первыми же улемы, а потом визири, ширины, мансуры и все остальные — присягнули на верность хану со словами:

— Будь благословен!

Затем было сделано жаркое из нескольких коней и множество тысяч различных яств, подаваемых на тысячах прекрасных блюд. После молитв и благодарений все разошлись.

Мирзы ширинов, однако, на это пиршество не прибыли. После этих чествований в течение трех дней и трех ночей происходили в этом городе такие развлечения и забавы, а также иллюминации изящные, что дни эти радостны были, как дни святых праздников или день Нового Года при дворе шаха Хорезма[451], мрачные же ночи, освещенные пламенем нескольких тысяч свеч, в истинную ночь путешествия Пророка по небесам[452] превратились. Это были такие прекрасные празднества, подобные которым бывают лишь в Стамбуле.

На пятью день этих радостных чествований все сановники крымские собрались в кёрюнюше, что в ханском дворце в Багчесарае находится. Богатые и бедные, старцы и молодые, совершили там совет, на котором следующее сказали хану татарскому:

— Наши законы чингизханские гласят: вследствие того, что обращение тверди небесной длится тридцать лет, то по истечении этих тридцати лет хан, кто бы им ни был, имеет право взимать дань за ясыр, каковой в Крыму находится, по одному червонцу с каждого невольника. Завершение этого периода тридцатилетнего пришлось как раз на правление нового хана, а поскольку он задолжал султану османскому, то пусть за каждого невольника по пять курушей берет.

Дано было на это соизволение, принимая во внимание законы шариата и устав государства, а после переписи ясыра во всех двадцати четырех казалыках на полуострове Крымском оказалось, что ясыра казацкого там четырехкратно по сто тысяч.

Действительно, пусть хоть камень треснет, но в Крыму нет войска больше, чем восемьдесят семь тысяч, а кроме войска есть еще сто тысяч почитателей Пророка, но ясыра казацкого они имеют четырехкратно по сто тысяч. Если бы все же — да сохранит Аллах — такое количество неверных и своевольных казаков взбунтовалось и восстало бы, то весь полуостров Крымский перевернули бы они вверх ногами. Но благодаря благословлениям, которые от чудес Мухаммеда Мустафы[453] исходят, бунтовать они не способны совершенно.