Расплата. Яростное безумие

И кто же из нас виноват в том, что понятие «общество» распалось вместе с распадом советской державы?

Кроме нас там, у Шмелевых, была еще одна пара. Сейчас даже не помню, кто. Сидели, выпивали, закусывали. Пожалуй, только за это и можно было любить бывать в гостях у Шмелевых. Закуски были отменные. Только из валютных магазинов. Как и напитки, впрочем…

Было очень скучно. Скучно было поздравлять Лиду с ее «сорокалетием», скучно слушать однообразные разговоры «о том и о сем»…

В самом конце вечера Шмелев вдруг поставил музыку. До этого мы сидели и разговаривали в тишине.

— Нужно потанцевать, — сказал он. — Что это за праздник, когда нету танцев?

— Правильно, — поддержала его Лида. — Так пища лучше усваивается.

Хотя Шмелев сам предложил танцевать на дне рождения его жены, сам он ее не пригласил. Он встал и протянул мне руку. Моему Васе ничего не оставалось делать, как пригласить Лиду. Потому что третья пара были пожилые казахи и, вероятно, вообще не понимали, что такое танцы…

Мы отошли в сторону от стола, за которым сидели и стали танцевать, Шмелев положил мне руку на плечо, а другую — на талию. Я заметила, что он почти такого же роста, как я, — он невысок.

Я смущалась еще и тем, что он прихрамывает, и думала, что это будет мешать в танце, но он как-то ловко приподнимался на носок и в нужный момент шел в танце ровно.

Я танцевала и оставалась совершенно спокойной и даже равнодушной. Шмелев вообще меня никогда не интересовал, а в тот вечер он был с самого начала молчалив.

Вдруг он слегка наклонился ко мне и сказал:

— Лариса, я надеюсь, что твоя попка уже зажила.

Сначала я подумала, что ослышалась и он сказал что-то другое. Мне даже подумалось на мгновение, что у меня галлюцинации…

— Что вы сказали? — переспросила я, стараясь не показать виду, что я услышала нечто несообразное.

Я все надеялась, что просто ослышалась.

— Я спросил у тебя, зажила ли твоя прелестная попка, — спокойно произнес мне на ухо Шмелев. — Я ведь тогда порвал ее довольно сильно. И во второй раз — тоже.

Буря пронеслась в моей голове. Там как будто разорвалась бомба, и перед глазами поплыли круги. Стало темно, и я пошатнулась. Шмелев нежно, за талию поддержал меня.

— Ну вот, — сказал он. — Я так и думал, что ты удивишься. Как все женщины неоригинальны… Не удивляйся, девочка. Странно, что ты сама не догадалась. Я вообще думал, что ты узнаешь меня по голосу. Но тебе даже не пришло в голову сопоставить меня и того прекрасного мужчину, которого ты полюбила и которого поклялась помнить всегда.

В голосе Шмелева даже прозвучала обида. Я машинально продолжала танцевать, но тело мое обмякло, и Шмелеву приходилось двигать мною, как куклой. Я как будто повисла на руках Шмелева.

— Ты часто вспоминаешь меня? — спросил он. При этом мужчина вдруг оторвал руку от моего плеча и положил ее мне на затылок. Он пригнул мою голову к себе так, что я положила ее ему на плечо сверху. Точно так же я сидела рядом с ним в том доме, в той комнате, тогда, давно, далеко…