Воспитанница института для благородных девиц [Ознакомительный фрагмент]

— Здравствуй, братик! — поприветствовала я мальчика. — У меня для Вас с сестрой подарок.

Я открыла саквояж и достала коробку с воздушным драконом. Передаривать игрушку было жаль, но тратить небольшой запас денег на подарки младшим брату и сестре я не решилась. Хорошо, что я даже бант от подарочной коробки сохранила!

— Ух ты! — восхищённый выдох мальчишки показал, что я угодила.

Перевела взгляд на мачеху. Та уже пришла в себя и сейчас пристально разглядывала меня. Я хорошо помнила отношение мегеры ко мне. Но, что поделаешь?! Мне сейчас просто больше некуда идти. И есть же ещё папа… К тому же, я смутно помнила подслушанный разговор про какое-то наследство, которое мне полагалось после совершеннолетия.

— И чего ты хочешь? Зачем приехала? — мачеха по-прежнему стояла на крыльце, так и не ответив на моё вежливое приветствие с реверансом.

— Закончила обучение и… вот, вернулась домой, — я подхватила саквояж и начала медленно подниматься на крыльцо.

На мгновение показалось, что мачеха не отступит от двери и не пропустит меня в дом. Даже страшно стало: что тогда делать? Стоять во дворе и кричать «папа!»?

Однако, мегера вдруг резко развернулась и вошла внутрь первой, оставив дверь открытой, что я с облегчением восприняла как приглашение войти.

— А где отец? — спросила, оглядываясь.

Вряд ли папа днём будет сидеть дома, делами ведь тоже надо заниматься, но вдруг!

В обстановке гостиной мало что изменилось, но почему-то всё показалось каким-то чужим и довольно потрёпанным. Когда-то кипенно-белые, занавески на окнах пожелтели, ковровые дорожки потёрты в середине, мебель старая, с царапинами и выцветшей обивкой.

— Где твой отец, спрашиваешь? Так, он — на кладбище.

— На кладбище? Кто-то умер, и он пошёл на похороны?

— Он и умер. При чём, уже давно. Уже почти пять лет прошло.

— Но… Нет! Как это, папа умер? Почему? Пять лет? И мне ничего не сообщили?!

Мачеха пожала плечами. Она говорила мне о таких страшных вещах без толики сочувствия, просто и равнодушно. Сложив на груди руки, мегера стояла у стола, опершись на него бедром, и настороженно разглядывая меня.

— Несчастный случай. Твой папаша был пьян и попал под колёса экипажа. Нам даже в компенсации было отказано. Сам виноват. Кстати, он после твоего отъезда пить начал. Сначала понемногу, потом всё больше… А почему тебе не сообщили? И без того тогда забот было полно! Похороны организовать, компенсацию пытались выбить. Да и зачем? Ты же тогда была ещё совсем ребёнком. Попрощаться тебя всё равно никто не привёз бы. Наследовать имущество не доросла. Только ревела бы… А так, жила себе спокойно…

Вдруг мачеха перестала говорить равнодушно и размерено, опустила руки, качнулась ко мне и рявкнула:

— Так, чего приехала-то?

Я едва удержалась, чтобы не отшатнуться.

— Домой вернулась.

— До-о-мо-ой? — протянула мачеха.

— Разве мне не принадлежит часть этого дома после смерти отца?