Электронная книга - «Дворцовый мост (СИ)». Краткое содержание книги:
Ему так его не хватало.
Ганнибал хотел с ним поговорить, обсудить свои новые мысли. Он так привык, что его друг всегда рядом, что никак не мог поверить, что Уилл способен быть ему большим, чем был до этого. Не просто любовником, а тем, с кем тоже можно проводить время, делиться мыслями и спорить о Боге. Что друг, любовник и муж в одном лице это возможно, и его Фредерик смог это доказать. Как огромная добрая тень, как ангел-хранитель, Фредди всегда был где-то рядом и оберегал мир Ганнибала и всё, что ему дорого, включая Уилла.
Планы. Разве можно что-то планировать в этом сумасшедшем мире, когда он наносит неожиданный удар прямо по селезёнке именно тогда, когда ты к этому не готов? Ганнибал поставил между ног урну с прахом, положил на неё ладони и впервые за всё время своего пробуждения позволил себе быть откровенным с самом собой.
Он был сломан. Просто сломан, как человек, и жил механической жизнью, избегая всего, что может коснуться его сердца и нарушить его внутреннюю тишину. Маленькое приключение с потерянным парнем с Дворцового моста ему совсем не запомнилось, а вот его фееричное преображение в яркую звезду ночного клуба перевернуло его мозг. Наверное, именно это и стало отправной точкой его пробуждения. То, что человек может быть таким разным, может кого-то потерять и быть таким же убитым и размытым, как был сам Ганнибал, но время всё лечит, и вот перед ним стоял парень, который это показал. Яркий, красивый, и главное, влюблённый в Ганнибала, просто так, просто влюблённый за то, что он есть, и, к сожалению, это и стало началом конца их предыдущих отношений. Они точно должны были закончиться, иначе привели бы к тому, что Уилл действительно бы изменил ему, и это уже стало бы тем пятном, которое невозможно стереть из памяти.
Уснувшие чувства можно разбудить, а вот убитые — никогда.
Ганнибал посмотрел на урну и мысленно обратился к своему другу.
Я просто шёл по жизни в своих волнениях, ожил в руках Уилла, но так тщательно это скрывал, Фредди, что, кроме тебя, об этом никто не знал. А что творилось в моей голове? Как много я всего планировал? Я помню, как убил бедного порнопродюсера, думая, что так благодарю Уилла, и решил стать Берлинским потрошителем, убивая Гансов, отбирая у них органы и развешивая их в людных местах. Помню разговор с Мишей, и то, как она поддержала меня в этом решении, но вот я встретил Уилла снова, потащился к нему с извинениями и просто выкинул на помойку это стухшее сердце, найдя себе занятие поинтереснее. Потом я решил снять дом, где снова начну готовить из людей забавные блюда, и снова замыслил гадость. Не знаю, простишь ли ты меня, Фредди, но тогда я хотел, чтобы ты вёл этот концерт. Снял мне дом, приглашал своих знакомых, а потом, если бы полиция была совсем рядом, я думал подставить тебя им как Потрошителя, поэтому и подпитывал немного твою страсть ко мне. Любовь к Уиллу не дала мне сделать задуманное, но, не случись его сердечного приступа, когда бы он от меня ушёл к кому-то нормальному, я бы, возможно, и сделал это. Просто подставил бы тебя, дружище, и не знаю, сможешь ли ты мне это простить.
Я во всех умудрялся видеть что-то выгодное. У Райли оказалась нужная мне группа крови, да плюс его щенячья преданность, и вот я с добрым лицом тащу с собой парня, на которого смотрю как на запчасть для Уилла. Я подумывал вернуться к тебе в госпиталь и начать практиковаться в пересадке сердец, вдруг бы снова что-то случилось, и я бы без сожаления вспорол бы Райли, но вот, ты делаешь мне предложение, и я соглашаюсь, хотя совсем этого не хочу. Все мои планы снова рушатся, и ты снова меняешь мою жизнь. Фредди, мой милый дружище, прости меня за всё. У меня есть лишь одно оправдание. Я просто идиот, и всё. Спасибо тебе, что наказывал и учил, спасибо тебе, что понимал и принимал, и спасибо, родной, что делал меня счастливым.
Ганнибал спрыгнул с подоконника, сбегал вниз к своему осеннему пальто и достал из кармана потрёпанное письмо от своего мужа. Он так и не решился его прочитать, но сейчас, кажется, пора. Ганнибал вернулся обратно, прижимая к себе урну, и разорвал конверт. Внутри он нашёл записку и ещё один небольшой конвертик. Дрожащими пальцами он развернул письмо, и, увидев в нём всего три слова, вздрогнул и прижал бумагу к груди.
Я люблю тебя.
Сердце сжалось от тоски, грудную клетку как будто сдавил горячий обруч, губы задрожали, глаза защипало от непролитых вовремя слёз, и Ганнибал тихо заплакал, проваливаясь в свои воспоминания. Этих трёх слов хватило, чтобы сказать и напомнить всё!
Вот сто лет назад он спасает Фредди, который подавился косточкой в баре, и они пьют до утра, смеясь над смертью. Играют в шахматы, немного подделывают документы, бухают по пятницам и мило флиртуют, строя друг другу глазки. Вот Фредди впервые открыто к нему лезет, но тут же отступает, не желая разрушать чужую пару, вот он даёт ему пощёчину, когда перепуганный Ганнибал напирает с поцелуями, когда Уилл немного задержался, а вот поливает водой его тупую голову, пытаясь поднять с кровати, чтобы бежать спасать любимого. Сидит рядом, утешает, ждёт из тюрьмы, готовя ему семью, их свадьбу и три года счастья. Круизы, горы, Макарена и Фредди в юбке, проблемы с детьми, идиотские салфетки по всему дому и нежные объятия по ночам.
Ганнибал поднял заплаканное лицо и увидел Фредди, стоящего рядом с ним, так же, как когда-то пришла к нему Миша в самый переломный момент его жизни. Когда он нашёл Уилла, но совсем не знал, что с этим делать: схватить и никому не отдавать или избавиться от того, кто так переворачивает его жизнь. С Мишей Ганнибал уже простился, а вот Фредди был здесь, и то лишь потому, что он никак не мог его отпустить.
— Привет, дружище, — шепнул Ганнибал, глядя на своего мужа, который тепло ему улыбался, — привет, мой старый друг. Как же мне тебя не хватает. Я не знаю, что делать, и, если бы ты был жив, я бы побежал сейчас к тебе за советом.
— Тебе больше никуда не надо бежать, Ганнибал, — нежно сказал Чилтон, подходя и облокачиваясь на стену. — Ты уже на месте, уже пересёк финишную черту и лента победителя сейчас на твоей груди. Дальше только покой и счастье. У тебя есть всё для этого, смотри, ничего не упусти.
— Я всегда был недостоин тебя, и сейчас я стараюсь подражать тебе во всём.
— Приятно это слышать, — усмехнулся Фредди, игриво поправляя причёску, — но ты достоин всего, что у тебя было, и того, что ещё будет. Отпусти меня, любимый, я тебе больше не нужен. Уилл готов быть рядом, ему сейчас очень тяжело, и ты знаешь, я не дал ему умереть и приложил бы все усилия, чтобы вернуть ему желание жить. Ты был прав, мой дом — это приют искалеченных сердец, но теперь это твой дом, так что делай то, что должен. Позволь себе быть счастливым без оглядки на прошлое.
Ганнибал смахнул слезу рукавом халата и продолжал смотреть на мужа, боясь, что если он отведёт глаза, то тот исчезнет, и теперь уже навсегда.
— Что бы между нами ни было, — торопливо сказал Лектер, — знай, я тоже тебя любил. Я никогда не был так счастлив, как в те три года, что прожил с тобой.
— Я знаю, — радостно кивнул Фредди, бросая взгляд на свой прах. — Я всегда это знал, не волнуйся. И я любил тебя и тоже был счастлив, но скоро ты станешь ещё счастливее, и я очень этого хочу, и знай, пока ты помнишь меня, я рядом.
— А что здесь? — медленно спросил Ганнибал опуская глаза и рассматривая маленький конвертик.
Ему никто не ответил, и, подняв голову, он понял, что Фредди ушёл.
Второе письмо было всё ещё у него в руках, и Ганнибал быстро разорвал его, доставая листок бумаги. Он был чист и предназначался для чего-то нового. Фредди мог много чего написать, но ещё не было ничего, чего бы он ему не сказал. Лектер вертел в руках бумагу и не знал, что с ней делать, но прекрасно понял своего мужа.
Начни жизнь с чистого листа, Ганнибал! Прошлое должно оставаться в прошлом. Можно помнить, беречь воспоминания, но не надо ничего хранить и тащить за собой. Потери всегда будут, будут волнения и ссоры, но прошлое не должно висеть гирями на ногах, мешая двигаться вперёд. У всех есть прошлое, у всех есть потери и боль разлук, но если от этого не избавляться, то в какой-то момент ты просто застрянешь на месте, не в силах сдвинуться ни на шаг из-за слишком большого груза.