Жена винодела [litres][The Winemaker's Wife]

Мишель тоже сел, затем поднялся и подал руку Селин. Ноги у нее теперь сильно отекали, а живот делал ее неповоротливой.

– Думаю, ты права, – сказал он. – Но что, если она узнает про нас…

Селин сглотнула: в какой-то момент тайну придется раскрыть: при одной лишь мысли об этом ей делалось нехорошо. Столько боли, столько смятения – и все по ее вине! Но пока война не закончится, ничего говорить нельзя, ведь измена толкает людей на чудовищные поступки.

– Мишель, в ближайшее время она ничего не узнает.

– Если мы собираемся принимать еще беженцев, надо будет рассказать об этом Тео. Иначе он рано или поздно наткнется на них сам, это только вопрос времени.

– Знаю. – Селин уже не раз задумывалась о том, чем они рискуют, если посвятят в подпольную работу ее мужа. Но выбора не было – по крайней мере, если они собираются спасать людей. И собственные души.

Селин предполагала реакцию мужа, но никак не ждала такого яростного отпора.

– Нет. – Тео сидел за столом, скрестив руки, его суп остывал в тарелке, а Селин перед ним сжимала ладони в горячей мольбе. – Нет, Селин. Исключено. Это нас не касается.

– Как это не касается? Как такое можно говорить?

Тео пожал плечами:

– Мы живем уединенно, далеко от города. Нас никто не трогает, и мы никого не трогаем. Не будем высовываться, так и переживем войну.

– Ты правда веришь, что, если не высовываться, это спасет меня?

– Забирают только евреев, рожденных за границей, а остальные…

– Хватит! – Селин так резко вскочила на ноги, что чуть не потеряла равновесие. Положив одну руку на живот, а другой опираясь на стол, она повторила: – Хватит! Ты просто пережевываешь то, что скормили тебе немцы.

– А то, что говоришь ты, – всего лишь пропаганда их врагов. Нас с тобой ни то, ни другое не касается. Единственный способ обеспечить нашу безопасность – это ничего не делать!

– Ничего не делать – это для трусов! – выкрикнула она.

– Нет! – Лицо Тео побагровело, он встал и ударил по столу ладонями. – Считать, что ты можешь что-то изменить, – это для дураков!

– Но если не мы, то кто? Если каждый будет думать только о собственной участи, то кто спасет нас? Кто спасет Францию?

– Спасет Францию? – Тео засмеялся горьким смехом. – Ее уже поздно спасать, Селин. И взгляни, взгляни на ситуацию, в которую мы попали. – Он показал на ее живот. – Ты беременна! Как мы допустили такую ошибку? Конечно, я буду любить нашего ребенка, но это же еще один еврей, которого придется защищать, еще одна обуза! У нас только один выход – держаться так, чтобы не привлекать внимания немцев.

– Так ребенок для тебя – обуза?

– Я не это имел в виду. Просто с рождением ребенка наше положение станет еще опаснее. Мы должны подумать о нашем ребенке.

– Я и думаю о ребенке. Я стараюсь ради его будущего!

– А я – ради сохранения твоей жизни! – проорал Тео.

– Ты считаешь, что у тебя есть такая возможность, а на самом деле ее нет. Ты для немцев ничто, ничто. Даже меньше, чем ничто, потому что женился на еврейке. Ты уже в опасности, Тео, просто ты этого пока не видишь.