Ведьма внутри меня

Да, я даже чужие драгоценности решилась надеть, хотя и не знала точно, какой ценой они достались Майри и кто именно их дарил. Хотелось, пока есть такая возможность, попробовать себя в роли прекрасной принцессы. Внешне это удалось на все сто, несмотря даже на то, что в комнате имелись платья и попышней, понарядней. А вот внутренне мне никак не получалось вернуть тот настрой, которым я наслаждалась до того, как заметила, что у меня больше нет книги Майри.

Всё вдруг стало таким непрочным и зыбким. Усложнилось в разы, хотя казалось: нет книги — и нет проблемы.

Я смотрела на себя в зеркало в полный рост и не могла поверить, что вот эта прекрасная нарядная девушка — я. Почему-то разволновалась ужасно. Всё было вроде бы хорошо, а мне начало лезть в голову, что я таким образом со всем этим прощаюсь, что на часах уже без пяти минут двенадцать, и совсем скоро карета превратится в тыкву, кучер — в крысу, а я проснусь в полупарализованном теле Франкенштейна и буду вспоминать всё случившее здесь, словно волшебный сон.

Я трижды проверила медальон. Он висел на шее, с ним всё было хорошо, но чувство защищённости ушло безвозвратно.

Наконец я решилась сделать то, о чём всё это время запрещала себе даже думать. Мне пришлось немного поплутать, но кухню я нашла — по прекрасным ароматам и звяканью посуды, приглушённым разговорам.

Я зашла внутрь, поклонилась поприветствовавшим меня женщинам и обратилась к Софи:

— Мы могли бы поговорить? Это не займёт много времени.

Софи приподняла брови, оглянулась на готовящих ужин женщин, затем посмотрела на меня, и её привычная улыбка исчезла.

— Здесь? — уточнила она.

— Наедине, если это возможно.

В коридоре я покачала головой.

— Нет-нет, наша беседа не для посторонних ушей. Она должна быть максимально конфиденциальной.

Я могла заручиться поддержкой Дэбрэ, но решила поговорить с Софи сама, прямо. Она нравилась мне, и я очень-очень надеялась, что то, как она напоминает мне маму, не приведёт к самой большой ошибке в моей недолгой жизни здесь.

Софи пригласила меня к себе. Мы поднялись по лестнице, и так я узнала, что её комната располагалась на втором этаже.

— А вот тут спальня хозяина, — сказала Софи, указав на одну из дверей.

— Не думаю, что мне следует это знать, — заметила я, на что Софи лишь улыбнулась.

Мне понравилась её комната. Она оказалась светлой, большой, окна выходили на тенистый сад, и я невольно заметила, что уже вечерело. Возле окна стояла пара кресел и чайный столик — Софи предложила мне присесть.

— Вы хотели мне что-то сказать, — напомнила она, когда каждая из нас устроилась в кресле.

— Да. Я попала в очень нехорошую ситуацию, — начала я, — и мне необходимы ваши помощь и совет.

Какое безрассудство — делать ставку на доброту и благородство другого человека. Подозревать его, но говорить с ним прямо, да ещё и на его территории и без всякой поддержки. И знать, что сам беззащитен, а другой обладает силами, чьих пределов ты не представляешь.