Ночью скалы светятся

То ли из-за непогоды, то ли из-за своей постоянной занятости, Василий Николаевич Таволгин со дня на день откладывал нашу поездку на мыс Крильон. Погода действительно была скверная. Небо — без единого просвета; не переставая лил дождь. Да и на море все это время крупная зыбь, так что на катере лучше не выходить. Но мне не хотелось уезжать из Южного, не побывав на Крильоне, о котором я столько был наслышан. И вот неожиданно северный ветер разорвал тучи, и Таволгин распорядился, чтобы готовили катер.

Василий Николаевич был из тех людей, с которыми всегда интересно. Внешне несколько суховатый, строгий и замкнутый, он на самом деле был очень добродушным, чутким, отличным товарищем, хотя никогда не отступал от правила: «Служба — службой, а дружба дружбой».

Он любил историю Дальнего Востока, неплохо знал ее и даже исподволь что-то писал об открытиях наших героических предков на Амуре и Тихом океане.

Пока мы шли на Крильон, погода менялась буквально на глазах. Небо почти очистилось, и море стало видно до самого горизонта.

Вглядываясь в посветлевшую даль, Таволгин сказал мечтательно:

— Может быть, как в старину, сейчас на Крильоне выстрелят из пушки или ударят в колокол.

— Это в честь чего? — удивился я.

— Как, ты ничего не знаешь?

Во второй половине дня катер пристал к узкой бухточке, где кусок отлогого берега сбегает к воде. Мы поднялись на довольно высокий мыс. Здесь, рядом с приземистой, старинного образца корабельной пушкой, висел на почерневшей от времени дубовой перекладине старый, покрытый прозеленью медный колокол.

В старину, когда еще не было морских маяков, русские матросы тремя выстрелами из пушки и колокольным звоном указывали судам, идущим в тумане или в ночной темноте, путь к берегу.

Эти реликвии напомнили нам о бессмертных подвигах русских людей, впервые сошедших на эти далекие берега нашей Родины.

Кто же именно и в каком году повесил на Крильоне колокол? С какого корабля была снята пушка?

Я подошел к колоколу, раскачал чугунный язык, ударил в толстую медь — и мыс Крильон огласился гулким, протяжным звоном.

— Вот это здо́рово! — воскликнул Таволгин. — Теперь садись, я тебе кое-что почитаю.

С этими словами он достал из планшетки толстую тетрадь в черном коленкоровом переплете и стал читать.

«Миру еще неведомы были богатейшие земли на берегах Амура и Тихого океана, когда горстка русских землепроходцев, преодолевая неимоверные лишения, отправилась в далекие походы на Восток. Смелые, мужественные люди, они на свой страх и риск, без компасов и карт, на утлых суденышках под парусами, а когда не было попутного ветра, просто на веслах, спускались по гремучим горным рекам, пересекали морские просторы с одной лишь мыслью: приискать для Отчизны новые земли.