Когда герои восстают (ЛП)

Его смех был резким.

— Ты же знаешь, Джорджина, ты меня не интересуешь в этом смысле. Я занимаюсь этим ради разведки. Вчера ты не появилась в магазине. Ты знаешь, что я раздражаюсь, когда ты пропускаешь наши свидания.

Свидания.

Что за чертов психопат.

— Прости, — кротко сказала она. — Данте вчера вышел из тюрьмы, и я провела весь день, убирая его квартиру. Это моя работа.

— Мне похуй, что это твоя работа. Твоя работа снабжать меня информацией о Сальваторе, или я увезу нашу дочь туда, где ты ее никогда не найдешь. — наступила пауза, а затем: — Где она?

— В доме друга.

Ответ был слишком быстрым. Я почувствовала, как между ними возникло подозрение.

Послышался стук ботинок о деревянный пол, а затем его голос приблизился.

— Аврора? — крикнул он.

В моих руках его дочь рывком проснулась.

Я осторожно зажала ей рот рукой, чтобы она не закричала, но она лишь подняла на меня глаза, широко раскрытые в тонком потоке света, проникающего из гостиной. Она слегка дрожала, и я прижала ее к себе еще крепче.

— Ее здесь нет, Агостино, — настаивал Бэмби. — И тебя тоже не должно быть. Если хочешь, чтобы я была твоей драгоценной крысой, ты не можешь постоянно появляться там, где тебя могут найти.

— Данте часто приходит к тебе домой? — спросил он низким, опасным шипением.

— Н-нет, но он приходил раньше, чтобы забрать Рору или наоборот.

— Мерзость рядом с моей дочерью отвратительна. Он даже не итальянец, ты знаешь это? Британский figlio di puttana (пер. с итал. «сукин сын»). Чем скорее я покончу с ним, тем лучше. Вот почему я приехал, я хочу, чтобы ты рассказала мне, что он планирует теперь, когда он на воле.

— Я не знаю. — за ее словами тут же последовал пронзительный крик, поскольку он причинил ей какую-то боль. — Пожалуйста, Агостино, я действительно ничего не знаю. Я его экономка и кухарка, он не часто говорит со мной.

Наступила пауза, наполненная звуками ее борьбы, а затем:

— Ты права. Единственное, что ты сделала, это дала нам Якопо, который имеет ценность для Сальваторе. Ты ничто. Ни для него, ни для меня.

— Пожалуйста, — прошептала Бэмби. —Пожалуйста, оставь нас в покое.

— Ты жалкая, Джорджина, действительно жалкая. Жалкая обуза. Если ты мне не нужна, на что ты годишься, а?

— Я мать твоего ребенка, — попыталась она.

В моих объятиях Аврора захныкала, уткнувшись головой в меня, заглушая шум. Было невозможно сдержать собственную панику, как вспомнившуюся, так и реальную. Прятаться на кухне было слишком похоже на кошмарное дежавю в ожидании, когда Каморра изобьет моего отца.

— Ты была пустой тратой моего времени с того момента, как я тебя встретил. — он хмыкнул, как бы раздумывая, а затем раздался удар, когда он ударил что-то о стену.

Судя по женскому вздоху, это явно была Бэмби.

— Ты мне больше не нужна, — решил он холодным, отстраненным тоном, будто оценивая фондовый риск. — И мне не нужно, чтобы ты разевала рот перед своими драгоценными людьми из Каморры. Ты видела, что случилось, когда ты подобралась к Марко, не так ли? — беззлобно поддразнил он. — Упрямый ублюдок, я думал, что он точно умрет.

Бэмби начала плакать, тихие всхлипывания прокатились по комнате, как туман отчаяния.

Адреналин прокатился по моим венам. Я не могла позволить ему причинить ей боль, убить ее или что бы он там ни готовился сделать. Но я также застряла в укрытии с Авророй и не хотела подвергать ее опасности.

Выбор был отнят у меня, когда я услышала щелчок пистолета.

Я осторожно переложила Рору со своих коленей, побуждая ее свернуться калачиком в глубине шкафа под ручкой швабры. Она неистово трясла головой, цепляясь за мою руку, когда я пытался оторвать ее от себя.

— Нет, остановись, — кричала Бэмби, крики сопровождались ударами, будто она пиналась. — Пожалуйста, Огги, подумай о своей...

Три вещи произошли одновременно.

Первое.

Я выскочила из двери, захлопнув ее за собой, заслоняя Аврору и пугая Агостино.

Второе.

Он выстрелил из пистолета.

Прямо в грудину Бэмби.

Я беззвучно вскрикнула и помчалась через двенадцать метров между Агостино, прижимавшим ее к стене, и моим укрытием.

Третье.

На прилавке лежал нож, разделочный нож для резки овощей и фруктов. Я сжала его в кулаке и бросилась на дона ди Карло.

Я настигла его в тот момент, когда он повернулся, чтобы посмотреть на переполох, который я устроила. Мне повезло, что я застала его врасплох, потому что он был почти такой же большой, как Данте. Он зашатался, когда я ударила его, и ослабил хватку на Бэмби, которая упала на пол, прижимаясь к груди, оставив на белой стене большое мокрое красное пятно крови.

От ярости мое зрение стало кроваво-красным.

Я вонзила нож в первое место, до которого смогла дотянуться, в правую верхнюю часть груди Агостино. Он вошел достаточно глубоко, задевая кость, а затем застрял.

В этот момент я безумно подумала, не умру ли я.