Прогулки по Европе [litres]

Понедельник. Потребовался банкомат – и нигде его не видно. Стал искать без всякой географической идеи, абсолютно наугад: налево, направо, прямо, налево – куда нога ступит. И вдруг прямо над ухом: «Андрей! Ты что здесь делаешь?» Оборачиваюсь: Клара Янович. «Да, – говорю, – город маленький!» – «А где Лена?» – «Она не может оставить матерей, им 95 и 93». – «Это что! Вот моей свекрови 101, бодра, с хорошей памятью». Поговорили про память, я пожаловался неосторожно на свою. И тут Клара вдруг останавливается, глядит мне в глаза и с комсомольской прямотой: «Послушай, а ты помнишь ли, как меня зовут? Или стоишь, разговариваешь с кем-то, никак не вспомнишь, с кем?» Вот уж повезло так повезло: помнил!

Рассказала про Аверинцева. Он делал 5 апреля доклад в итальянском сенате по приглашению председателя сената философа Pera. А в конце апреля приехал в Италию снова по приглашению Витторио Страды. Инфаркт произошел 3 мая после доклада в Ватиканском совете, там же. Российский посол Спасский (внук Булганина) всегда очень его ласкал, но тут сказал: 9000 евро на вертолет для его транспортировки у посольства нет. Но дошло до Pera, и тот, как только узнал, немедленно выслал военный вертолет за счет сената для перевозки в Инсбрук.

В музее Correr. Целый зал – монеты дожей, от Sebastiano Ziani (1172-78) до Lodovico Manin (до 1797): 625 лет без единого пропуска (я проверил). Везде имя дожа. Всего их около 80. Не пропущен и изменник Marino Falier. А какие имена! – Dandolo, Contarini, Morosini, Renier, Pesaro, Gritti, Mocenigo, Trevisan, Foscari и т. д. Каждое – это сейчас палаццо, или площадь, или улица, а то и целый канал. В списке дожей фамилии часто повторяются – картина та же, что с династиями посадников в Новгороде. И шесть веков одинаковая форма золотого цехина: справа дож на коленях, слева св. Марк. Приходит в голову та же мысль, что когда-то в лионском музее: хорошо бы запереть Фоменко в этом зале – пока не ответит, кто же и когда всё это выдумал из головы и подделал.

Зайду, думаю, раз уж я оказался на piazza, еще и в San Marco. И что же? – очередь почти до столпа с крылатым львом толщиной в четыре человека!

Ушел опять в сторону Гарибальди. Присел в кафе; вскоре рядом, составив несколько столов, расположилась компания французов средних лет – человек 10 или 12. Первые полчаса у них ушли на научнейшее обсуждение того, кто какое питье закажет. Дальше разговор уже практически не сворачивал с теоретических достоинств и недостатков питей здешних и питых в других местах. Но все же настоящее серьезное дело началось с того момента, когда официант принес счет. Каждый по очереди, включая и дам, вздрючив очки, с глубоким вниманием прочел счет целиком – как увлекательный роман. Без конца переспрашивали официанта – по-французски, разумеется, – правда ли, что то-то и в самом деле стоит столько-то. Тот, надо отдать ему должное, отвечал по-итальянски. И как потом собирали деньги… Счет второй раз пошел по кругу, и каждый выкладывал на стол монетки, выискав в счете глазами свои строчки. Одной только лингвистики сколько на это потребовалось – ведь надо же всему знать названия…