Немного света твоего [CИ]

— Отлично! И как это доказать?

— Никак, — Громов прямо увидел, как психиатр пожал плечами. — Он абсолютно убеждён в своей правоте, и эту уверенность ничем не поколебать, если только…

— Если только что?

— Нужно найти точку отсчёта, с которой всё началось. Вероятнее всего — это самоубийство близкого человека. Отсюда и возник страшный ритуал погашения света. Парень вынужден был наблюдать, как под давлением обстоятельств угасает и ломается дорогой человек, потому и обрёк родителей этих девочек, которых, видимо, считает причастными к той трагедии, на повторение собственного кошмара. Они должны были бессильно наблюдать, как угасают их дети, осознавая, что ничем не могут им помочь.

— Ясно, допустим, я найду точку отсчёта, что это даст?

Радищев снова вздохнул и, помедлив, ответил:

— Он буквально одержим своей идей, я бы сказал — фанатично. А фанатизм лично мне напоминает этакую идеально ровную стену, где каждый кирпичик — то или иное убеждение. Если хотя бы один из таких кирпичиков, особенно из тех, что лежат в основании выпадет, стена начнёт рушиться, и парень, возможно, заговорит по-другому.

— То есть нужно доказать Фадееву, что на самом деле всё не так, как он думает?

— В общем, да. Вот только переубедить фанатика обычно непросто.

— Непросто? — язвительно хмыкнул Громов, представляя себе этот процесс: ему предстоит всего лишь убедить Кирилла в том, что Вавилов не убивал Настю Чайкину и не подставлял Евгения Миронова, Ремезовы не предавали Мироновых и не отворачивались от них в трудную минуту, Файль не поливал их семью грязью, а Ворошилов — замечательный, добрый следователь, который ни в чём не ошибся. Да, и напоследок уточнить, что с Марией Мироновой произошёл несчастный случай, а сама она ни за что бы не выбросилась из окна!