Изгой

– Государь, людишки Земского приказа, что слова боярина Матвеева и князя Галицкого во время свары слышали, мной к присяге подведены и молчать будут под страхом лишения живота.

Юный царь Федор Алексеевич кивнул, его лицо исказила болезненная гримаса – пятнадцатилетний юноша сильно страдал от непонятной болезни, ноги его опухали. Царь поморщился, посмотрел на патриарха Иоакима, затем перевел взгляд на самого Ивана Михайловича. Окольничий тщательно скрывал радость, хорошо понимая, что сейчас решается участь его главного оппонента, который стоял перед ним преградой в прежние времена, отодвинув от власти весь влиятельный род Милославских.

Именно патриарх Иоаким, боярин Артамон Матвеев и сам окольничий Иван Милославский стали членами своеобразного триумвирата, сложившегося после внезапной смерти царя Алексея Михайловича.

Взошедший на престол царевич Федор постоянно болел, а потому чтобы не подпустить к трону и к реальным рычагам управления всем Московским государством представителей знатнейших княжеских родов, природных Рюриковичей, именно эта троица смогла договорится между собой. Опираясь на поддержку могущественного московского дворянства, хорошо запомнившего злосчастные времена «семибоярщины», когда князья привели в Москву поляков, чем усугубили Смуту, они сделали все возможное для уменьшения влияния Боярской Думы.

И вот теперь решалась судьба одного из членов «троицы», юный государь колебался, не в силах принять решение. Царь Федор хорошо помнил, как в феврале его буквально заставили принять решение об упразднении приказа Тайных дел, созданного отцом, и единственного учреждения, абсолютно неподконтрольного Боярской Думе и выполнявшего только распоряжения московского царя.

И вот теперь направлять в ссылку преданного отцу боярина не хотелось, но уж слишком был своенравным боярин Матвеев, много на себя брать стал без меры, что и показал недавний случай.

Но решения принимать нужно, никто с него ответственность не снимал. Причем одно должно истекать из другого, и не дать возможности для резкого усиления любому боярскому клану.

– Боярина Матвеева, за оскорбление посла цезарского, что для достоинства царства нашего ущемление немалое, сослать в Пустоозерск со всеми чадами и домочадцами. Вотчины его на казну нашу отписать, оставив часть для прокормления. Службу его верную помню!