Бывшие в падении

Светы дома не было, и это ли не счастье. Можно было делать что угодно, хоть плакать, хоть подвывать в голос, но… слез не находилось. Напротив, в глаза будто песка насыпали, а в груди жгло и выжигало, оставляя за собой пустыню. Я могла бы надеть наушники, но не делала этого. Я должна была запомнить. Чтобы больше никогда не возвращаться мыслями к Полю Киферу и тому, что могло быть между нами, если бы не мои ошибки…

Я медленно распахнула скрипучий шкаф, достала пижаму. Уставилась на коробку с именными пуантами, что так и не задвинула в самую глубину. Так захотелось ее выбросить! Уже протянула руку, только в последний момент передумала. Это Gaynor Minden. Дорогие, хорошие и удобные. Надену прямо на репетиции к Киферу, сломаю и выкину, как любой хлам. Не в моей ситуации разбрасываться полезными в хозяйстве вещами. Особенно теперь.

Кровать с чувством стучала в стену, стоны Эви нарастали по частоте и высоте. Переодеваясь в тонкий комплект по летней жаре, я, казалось, промерзала до самой сердцевины. Ни жива ни мертва. Попыталась собрать волосы в косу, но они путались, никак не слушались, отказывались подчиняться онемевшим пальцам. Резинка в темное улетела куда-то и, кажется, скрылась во внушительном зазоре в полу. Искать ее я не стала.

– Еще, боже мой, да… – услышала я так отчетливо, будто все происходило на соседнем со мной диване.

Стерла со лба холодную испарину, забралась на свой диван, не расправляя. Я бы не нашла на это сил. Укрылась старым, изъеденным молью шерстяным пледом. Подумав, засунула голову под подушку и сжала ее руками вокруг ушей. Я сильно переоценила свои возможности. Я не могла этого слышать.

Но какое там! Даже такой заслон не защитил меня от звуков нарастающего удовольствия и повторяющихся стонов, криков. Кровать конвульсивно билась в стену, я сместила подушку на живот и слепо уставилась в потолок.

Эви определенно поставит Киферу добротную десятку. Без вариантов.

О Аллах, пусть он окажется из тех, кто не ночует со своими шлюхами. Я так давно ни о чем у тебя не просила, но сегодня прошу. Я не выдержу видеть его здесь утром за одним с собой столом. И тем более не смогу пропихнуть в горло ни кусочка. Пусть он просто уйдет. Сейчас же!

Знаю, что это неправильно и боги нам ничего не должны, но я потеряла веру после того, как отец женился на Сусанне. До этого я молилась о том, чтобы он одумался и вернулся в семью, а после – перестала. Я не верила, что после такого мать его примет. У нее есть гордость. Я бы на ее месте не приняла. И просить, чтобы она простила такое, просто чтобы облегчить мне участь, не могла. Это бы унизило мою Эни, что ли. А затем я вдруг поняла, что моя просьба, так-то, оказалась удовлетворена. Отец вернулся в семью. Просто не в нашу. Даже полностью погрузился в семейные проблемы. Просто опять же не в наши. А значит, я была услышана, но не умела правильно просить. Ни тогда, ни сейчас.

И… я получила очередное тому подтверждение. Потому что пятнадцать минут спустя дверь моей комнаты скрипнула. Что?! Я рывком села на диване, подушка свалилась на пол. Невероятно! Как он вообще посмел заявиться ко мне?! Благодаря свету от табло холодильника или еще каких электронных приборов хорошо различалась темная и высокая мужская фигура. И я вдруг так разозлилась! Он же вовсе не ради Эви сюда явился. Да и глупо думать, что ему могла быть интересна Эви. Хорошенькая, но простоватая, да простит меня подруга, во многом попросту вульгарная. Совсем не соперница утонченной Алене Лебковской.