Его Искушение
- Автор: Гур Анна
- Серия: Одержимые (Гур) #6
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Его Искушение». Краткое содержание книги:
Проникновенный голос заставляет сердце пропустить удар.
Мой затравленный взгляд мечется по пространству и не находит выхода.
— Не стоит. В этот раз сбежать уже не получится.
Прозрачные глаза смотрят пристально. Подавляют.
— Я не собираюсь становиться твоей игрушкой!
Ухмыляется.
— Ты уже стала моей, когда я тебя купил.
Резкий рывок. Впечатываюсь в литую грудь, и меня опаляет жаром запретных слов:
— А теперь мы продолжим с того самого, на чем остановились. Раздевайся.
*Альтернативная реальность. Временных привязок нет.
— Тебе ли не знать, сколько попыток уже было, да и сколько еще будет. Не впервой.
Глаза сужает и смотрит исподлобья.
— Ты позволяешь шакалам поднять головы и скалиться. Из-за чего?
Чешу псину, короткая шерстка колет пальцы, а сам рассматриваю кореша. Короткостриженый широкоплечий мужик с бритым виском и опасной наколкой на виске. Не многие знают истинное значение татухи.
Раскосые глаза смотрят равнодушно, но с напором, прямые брови сошлись на переносице.
Монгол злится. Знаю, что прикрывает мне тыл. Единственный человек, которому можно рискнуть доверить спину. Он не ударит исподтишка. Напряжен.
— Всякий раз кто-то да скалится, а потом затихает. Вечные терки — по-другому бизнес наш не строится. Главное не сам процесс, а концовка. Будет прав тот, кто сорвет куш.
— По краю ходишь, Ваня. Кончай с ней.
Волчара волчару чует. Вижу в черных глазах осуждение.
— Ты берега не путай, да за буйки не заплывай, братик.
Говорю и голос у меня тихим становится. Угрозой напитывается.
Улыбается Монгол, зубья свои белые, что так контрастируют со смуглой кожей, демонстрирует.
— Красивая у тебя кукла, Кровавый, появилась. Но ты ведь знаешь, что, приближая девку, ты ее от одних псов защищаешь, а вот другие, враги твои, след чуют, прокусить захотят и если кукла только кукла — это одно, но если она ценна…
Замолкает. Взгляд тигриный из-под широких бровей пуляет в меня.
— Монгол, пока ты имеешь больше прав, чем другие, но и твой лимит не безграничен. Заканчивай базар, — мой рык псов скулить заставляет.
Есть тут два зверя похлеще, чем ротвейлеры.
— Не гневайся, брат, — пригибает голову, как перед броском.
Тут все на инстинктах. Боевое прошлое у нас с Монголом за нас говорит.
— Ты ведь коронован, Ваня. Купола на спине твоей не просто так красуются.
— Зарываешься.
Резкий злой смех и по мозгам рикошетом:
— Ты пожалел ее.
Рука на шерстке пса сжимается, и собака под рукой порыкивать начинает, напряжение улавливает.
— Из-за этой девки ты дал врагам почуять, что у Кровавого бывают послабления.
— Монгол! Остановись. Брат. Зарываешься.
— Слей ее!
Не замечаю, как псам сигнал даю:
— Завалить.
Лай бешеный. И ротвейлеры рвутся вперед. Исполнять. Пригибают головы, прыгают в желании прихватить мишень за горло.
Монгол отбивает атаку, отбрасывает одного пса, отшвыривает от себя второго. Но собак много, и каждая натренирована вгрызаться до кости, вырывать мясо.
Уворачивается Палач, но долго в рукопашном против стаи не продержится даже он. Мы это оба понимаем. Бросает на меня лютый взгляд и нож из-за голенища выхватывает.
— Стоять.
Даю команду псам. Ротвейлеры отскакивают, продолжают рычать и скалиться, уши пригибать, пока кореш мой единственный, тот, кто правду в глаза всегда говорить не боится, кровь сплевывает и с колен поднимается, вперив в меня бешенный взгляд.
– Я ценю твои прямоту, брат. Мы с тобой жизнь прошли. Но еще раз ты вякнешь про то, что и как я со своей девкой делать должен — базарить тебе будет уже нечем.
Выпрямляется.
— Вот это ты нам гемор обеспечил, Иван.
В дом иду. Смола копает. Сильно. Его группировка решила передавить наши входы в порт. Многим не нравится, что все выходы на контроле у моей бригады.
Кожей ощущаю, как ко мне подбираются со спины в желании завалить. Жизнь научила биться за свое и держать удар.
Не понимаю, как опять прихожу к кукле. Останавливаюсь.
Девчонка спит, свернулась на диване калачиком. Тоненькая. Волосы длинные волнистые рассыпались. Строптивая и невероятно притягательная.
Она вводит в искушение. Заставляет хотеть себя и бесит своим сопротивлением, норовом.
В ней есть характер, воля и мне нравится прощупывать ее, удивляет она.
Поворачивается во сне, личико заплаканное. Я для нее зверь, прогибающий и лишающий свободы…
Отчасти так, но есть еще одна крохотная частичка картины, она незаметна, но важна…
Смотрю, как тонкие пальчики даже во сне обняли живот. То ли в желании защититься, то ли от холода.
Странное явление. Женщина в моем доме. Не на раз. Гостья, о которой предупреждены все. И если и близкий круг поразился решению, а кто, как Монгол, и воспротивился, то большинство не рискнет выказать даже удивление.
У меня война идет полным ходом, а меня беспокоит судьба подстилки.
Ерзает во сне, ноги длиннющие подбирает, мой пиджак скинула на пол. Мерзнет.
А я взгляда от нее оторвать не могу. В Авроре все красиво, редкая чистота и природная естественность.
Куколка смотрит на меня всегда настороженно. В зеленых глазах мелькает калейдоскоп чувств.