Мастеровой [СИ]

– Может вызвать казаков? – предложил начальник штаба. – Из полка, что ближе к Гродно?

– Им идти полдня, – отказался генерал. – И еще не ясно с обстановкой. Если враг атаковал другие пункты, казакам будет не до нас. Если нет, то вызывайте. Казаков из моего конвоя вышлите к Дубкам. Пусть узнают обстановку. В бой приказываю не вступать. Оценить силы неприятеля и вернуться в Гродно. Будем воевать тут сами. Прозевали нападение, сами и ответим. Хоть умрем, как офицеры. К делу, господа!

Работа закипела. Штаб корпуса занимал дворец польской королевской резиденции, примыкавшей к Фарному костелу. Подъезд к нему перегородили деревянными рогатками. Костел закрыли и изгнали из него клир. К окнам третьего этажа резиденции подтащили столы. Проемы заложили мешками с песком – их спешно везли с берега Немана. Взвод комендантской роты занял здание резиденции, остальные расположились в соседних зданиях. Брусилов познакомил офицеров штаба с пулеметами и лично расставлял их по позициям. В этой суете его и нашел казак из конвоя генерала.

– Ваше превосходительство! – козырнул, подбежав. – Дозвольте обратиться?

– Что тебе? – недовольно сморщился Брусилов. – Почему ты здесь? Я же отослал конвой к Дубкам.

– На пути к Гродно солдата переняли, верхи в город гнал. Грит, донесение до вас. Урядник приказал мне сопроводить, сам с другими далее пошел.

– Где солдат? – спросил Брусилов.

– Вот!

Казак отступил в сторону и подтолкнул к генералу невысокого, худощавого рядового. Тот шагнул вперед и метнул руку к козырьку защитной фуражки.

– Ваше превосходительство! Рядовой первой роты Курицын Иван. Послан к вам его благородием с донесением.

– Давай! – протянул Брусилов руку.

Солдат расстегнул гимнастерку и вытащил из-за пазухи сложенные листки. Протянул генералу. Тот схватил, развернул и впился взглядом в рукописные строчки.

– Это правда? – спросил, завершив читать. – Германцы не в Дубках?

– Их побили ужас сколько, – подтвердил солдат. – Грудами в поле лежать. Конь у меня германский, можете поглядеть. Подпоручик так сказал: «Ты бери, Курицын, лучшего германского коня и скачи в город к енералу. Передашь ему донесение».

– Отдыхай! – приказал генерал. – Офицеров штаба ко мне!

Спустя несколько минут, стоя посреди подготовленной к обороне комнаты, он читал вслух донесение:

«Ваше превосходительство! Довожу до вашего сведения, что сегодня, около пяти часов утра деревня Дубки и наша линия обороны была обстреляна из орудий германской стороной. Огонь велся по заранее разведанным целям и, очевидно, корректировался наблюдателем на воздушном шаре, потому оказался точен. Прямыми попаданиями в избы убиты офицеры батальона, значительные потери наблюдаются среди нижних чинов. Подсчет их пока не завершен. На линии обороны разбиты орудия и пулеметы, вести огонь из них невозможно. Вверенная мне команда не пострадала, поскольку ночевала в лесу. Разобравшись в обстановке, принял решение выдвинуться к линии обороны, где и принять бой…»