Мастеровой [СИ]

– Пригласите ко мне ритмейстера[97] фон Браухича, – велел фон Притвиц адъютанту.

Через несколько минут гусарский офицер стоял перед оберст-лейтенантом.

– Слушайте приказ, ритмейстер, – начал оберст-лейтенант. – Вашему эскадрону надлежит стремительным ударом захватить позиции русских, включая населенный пункт за их линией обороны. За его пределы не выдвигаться, бегущих русских не преследовать. Встать за ним и вести разведку прилегающей местности. В случае появления русских войск со стороны Гродно, своевременно доложить. Вам понятно?

– Яволь, герр оберст-лейтенант! – сообщил ритмейстер. – Хотя моим парням было бы полезно опробовать клинки и пики на бегущих русских.

– Не увлекайтесь, ритмейстер! – покачал головой фон Притвиц. – Это не война, а пограничный инцидент. Будьте осторожны при захвате русских позиций. У них могли сохраниться пулемет и орудие, хотя меня уверили, что с пулеметчиком разобрались артиллеристы. Мы уже понесли потери, я не хотел бы их множить.

– Кавалерию кайзера не остановить! – усмехнулся фон Браухич. – До траншей русских мы домчим мигом. Ну, а там в дело вступят пики и клинки.

– Помогай вам бог! – кивнул оберст-лейтенант. – Приступайте, ритмейстер!

Гусарский офицер козырнул и удалился. Спустя несколько минут в стороне раздалось пение трубы. Из леса стали выезжать гусары в черно-серых доломанах и киверах в чехлах. В руках они несли пики с флажками. Выстроившись за опушкой, эскадрон, подчиняясь приказу командира, взял с места рысью и потек к видневшимся вдалеке траншеям русских. Оберст-лейтенант поднес к глазам бинокль. Эскадрон шел стройными рядами, вздев пики к небу. Вот он миновал большую часть пути. Русские не стреляли, хотя по всем правилам давно следовало начать. «Обер-лейтенант не соврал, – подумал фон Притвиц. – Пулемет он уничтожил. И орудие молчит. Это хорошо…»

Эскадрон приблизился к узкому месту в дефиле. Подчиняясь команде, гусары опустили пики и сорвались в галоп. «Фон Браухич знает дело, – похвалил оберст-лейтенант ритмейстера. – Опасное место следует проходить на скорости. Но теперь все, эскадрон не остановить…»

Додумать он не успел. От русских траншей ударили пулеметы – безжалостно, в упор. Передовые ряды гусар во главе с ритмейстером словно натолкнулись на невидимую преграду и рухнули на землю. Следом пришла очередь других. Роняя пики, всадники выпадали из седел, летели под копыта лошадей или падали вместе с ними. В считанные секунды перед русскими траншеями возникла груда из трупов людей и животных, и она продолжила расти. Пулеметы били, не смолкая. Их пули прошивали мягкие человеческие тела, поражая тех, кто скакал следом. Издали это походило на битву невидимого великана с посмевшими напасть на него людишками. Ударами огромных ладоней он сметал ряды тех, кто приблизился к нему слишком близко. Над полем боя воцарился хаос. Носились потерявшие всадников кони, они ржали и кричали. Вопили раненые, но все это перекрывал заливистый лай пулеметов.