Тяжело в учении, легко в бою

— Своих ждешь? — Евдокия встала рядом и задрала голову к небу.

— Жду. Думаю, что самому надо было перегнать машины.

— Зачем? Ты командир, твое дело командовать. И ждать… Ты знаешь, больше всего боюсь ждать. Как представлю, что надо будет отправлять девчонок в полет и ждать их на аэродроме, — она посмотрела на Сашку, словно ища у него поддержки. А он молчал, не зная, что сказать. Он никогда никого не ждал. Или ждал? Ждал. Маму с папой ждал. Там, в убежище. А они не приехали. А потом была тревога и война. И ждать уже было некого. Здесь тоже война. У него опять есть, кого ждать. И есть, кому его ждать. И он сделает все возможное и невозможное, чтобы так оно и оставалось! Послышался знакомый звук винтов.

— Летят, — Сашка улыбнулся.

— Ну, наконец-то я увижу на чем ты летаешь, — улыбнулась в ответ Бершанская, — а то кругом одни секреты!

— Я тебя еще прокачу, — улыбнулся в ответ Сашка, — долг платежом красен.

Гул нарастал, и из-за темной стены леса вынырнули две тени. Сделав вираж, они аккуратно, по-самолетному прижались к полосе и покатили в сторону стоянок, отведенных для них. Молодцы! Хорошо сели! Сашка, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться в бег направился к вертолетам, еще вращающим винтами. Евдокия, на мгновение замешкавшись, направилась следом за ним.

А на следующую ночь начались тренировки, показавшие полную неготовность к боевым действиям. Полной ерундой оказалось предложение каких-то тыловых гениев инициировать подрывы ОДАБов эрэсами. Может быть, днем в идеальных условиях на однотипных машинах это и было возможно, то вот ночью, да еще и с У-2 выходить на штурмовку после вертолета. Слишком большой разброс был у эрэсов, слишком согласованно надо было заходить на цель. Не реально. Евдокия попыталась выпустить ракеты с малой высоты. Снизившись до 150 метров, дала залп и резко отвернула в сторону. Мощный толчок от взрыва едва не перевернул самолет, бросив его в землю. Только чудо и мастерство спасли ее от катастрофы. Попытались заменить эрэсы на ФАБ-50, получилось еще хуже, если бомбить с высоты более 500 метров, попадание в 30-метровое облако могло получиться только случайно, а спускаться ниже было просто опасно. Пришлось докладывать в Ставку о провале испытаний и выслушивать много интересного о себе и своих подчиненных. В конце концов, Сашка вспылил и ответил, что пусть промышленность научится делать нормальные боеприпасы, а не рассчитывает, что девчонки будут своими жизнями расплачиваться за их нежелание работать. И если вопрос стоит именно так, то он Стаин, готов сам лично спрыгнуть с эрэсам в руках на цель, но людей губить не даст. На том конце раздалось тяжелое дыхание Сталина и глухой голос с сильным акцентом: