Сибирский рассказ. Выпуск II
- Автор: Астафьев Виктор Петрович, Афонин Василий Егорович
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: Западно-Сибирское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Сибирский рассказ. Выпуск II». Краткое содержание книги:
Среди этих недостроенных коробок попадались дома, уже отданные людям. На их балконах висело окостеневшее белье, половички, стояли велосипеды с сиденьями в инее, какие-то шкафы, присыпанные снежком. Там, конечно, живут бывшие обитатели этих лачуг. Юрий знал ах — соседями были. «Скоро и наш дом раскатают по бревнышку», — подумал он.
Юрий отыскал его среди избяных останков. Он выглядел еще неплохо, молодцевато нахлобучив пышную снежную шапку и распахнув голубые ставни. Он, как бы с недоумением, смотрел на окружающее стеклянными глазами окон. В таинственной глубине этих глаз тонули зеленые водоросли — цветы на подоконниках.
Вот только черный от времени забор обветшал: половина его падала на улицу, а другая — во двор, так на весу их и поддерживали твердые, суровые ворота.
Рядом с ним случайно сохранились еще два дома: не дошла до них очередь.
Кругом остатки палисадников с березами, с кустами черемухи, щетинились бурые заросли малины, тянулись ровные ряды тополей. Все это указывало — где были раньше огороды, где проходили тротуары.
Войдя во двор, Юрий увидел на серых стенах дома ярко-белые прерывистые полоски из цифр. Каждое бревно от крыши до земли было пронумеровано. «Значит, мать уже продала его кому-то. Раскатают, увезут», — пожалел Юрий. Все-таки, он вырос в этом доме. И старик не плохо послужил людям…
Ребята, гремя ботинками, словно копытами, не вошли, а ввалились в небольшой коридорчик с вешалкой. И сразу же загрохотали лыжи, стоявшие в уголке. Это Юркин чемодан как-то мотнулся и сбил их.
Мать — Агриппина Ефимовна — готовила тесто для пельменей, а двоюродная сестренка Валя сечкой рубила в деревянном корытце стылое мясо.
Валя — бронзоволосая, в платьице апельсинового цвета, легонькая, как осенний подсохший листок, закричала, захлопала в ладоши, бросилась к Юрию, повисла на его шее, поджав ноги в белых сапожках. Юрий засмеялся, поспешно заложив руки за спину, чтобы они случайно не изувечили сестренку. Он неумело ткнулся губами в ее щеку, забылся, махнул рукой, поддел ею висящее материно пальто, и оно с шуршащим шепотом шмякнулось на пол и, как убитое, раскинуло руки-рукава. Женька не вытерпел и захохотал.
Мать, держа на отлете руки, испачканные мукой, с молитвенным восхищением смотрела на Юрку. Он ткнулся обветренными, колючими губами в ее щеку.
— Познакомьтесь. Это и есть голубятник Женька. Я писал о нем, — весело буркнул Юрий, ставя под вешалку чемодан и поднимая пальто.
— Раздевайся, будь гостем, — пригласила Женьку Агриппина Ефимовна. — Наплавались, поди, досыта!
— Значит, сносят нас? — спросил Юрий.
— Сносят, сынок! По всему городу идет эта катавасия. Старое сносят, новое строят. Люди перебираются в новые дома. В мебельных магазинах все под метелку. Старье люди бросают. И кровати, и столы, и колченогие табуретки, и обшарпанные стулья. Все, что раньше собирали по крохам для хозяйства, — все летит на свалку. Пройдись-ка по кварталу: всюду кадушки валяются, ковшики, лопаты, дровишки, бочки какие-то, совки… Даже ломы, топоры и пилы… Осточертело все это людям. В новых домах ни к чему этот хозяйственный хлам.
— Ты продала дом?
— Продала, сынок. За гроши продала. Весной переедем в новую квартиру.
— Красота! — обрадовался Юрий.
Матери уже за пятьдесят, но выглядит она еще крепкой, движения ее, несмотря на полноту, молодые, и лицо почти без морщин, голос без хрипотцы, а глаза ясные, серые, пришедшие из девической дали.
Мать была портнихой. Раньше она работала в ателье, а сейчас, уйдя на пенсию, украдкой шила на дому. Она хорошо чувствовала современный стиль одежды, ухватывала особенности быстролетной моды. Шила она только избранным знакомым. Разве на маленькую пенсию проживешь?
Большая комната в доме походила на маленький салон крошечного ателье: среди нее овальный, полированный стол, на нем стопа журналов мод, в углу — швейная машина, у стен — два дивана в парусиновых чехлах, между окнами в простенке — трюмо…
Кроме Юрия, была у Агриппины Ефимовны еще дочь. Как только дочка вышла замуж и уехала в другой город, Агриппина Ефимовна всю свою материнскую любовь отдала — нет, не отдала, а обрушила на своего младшего, на Юрку. Она тряслась над ним. Она готова была выцарапать за него глаза любому обидчику. А Юрка злился на такую любовь. «Ты что — кошка или медведица?» — как-то грубо спросил он ее…
Юрий потащил Женьку в свою комнату. В чемодане, который он нес, вдруг что-то зазвенело, затрещало, завозилось.
— Что это? — испугалась Валя.