Сибирский рассказ. Выпуск II

Так и Юрка не умел владеть своим телом, своими силами. Захочет он просто выразить теплоту к другу и хлопнет его ласково, но не соразмерит удара, и друг отлетает от него с синяком на спине.

Подадут через сетку волейбольный мяч, Юрка видит, что надо встретить его легоньким шлепком, и подпрыгнет он с этим намерением, но рука вдруг непроизвольно так звезданет, что мяч, утробно ойкнув, улетает черт знает куда, а Юрка смущенно разводит своими здоровенными лапами, дескать, не матюгайте меня, ребята, я и сам не знаю, как это получилось.

Захочет он выбраться из тесной комнаты, уставленной мебелью, но как ни осторожничает, а все-таки повалит стул-другой, тут уж хозяйка будь довольна тем, что он не завалил весь стол, украшенный закусками.

При такой силе и неуклюжести горячее проявление его чувств было опасным. Женька забыл об этом и на ликование дружка откликнулся с радостью:

— В театры, в кино хочу! И хорошо бы вечерок посидеть в ресторане. О пиве я соскучился!

— Все будет, все в наших руках, мужик! — и Юрий сграбастал зазевавшегося дружка за плечи, притиснул к себе так, что тот взвыл…

Мороз накалялся все сильнее. Самые тяжелые, толстые пальто он делал легонькими и тоненькими, а самых медлительных и пожилых людей — молодыми и резвыми. Жгучий воздух обжигал горло, как спирт.

И хоть у ребят ботинки были зимние, на меху, и модные куртки были с пристегнутым мехом, они ежились и покрякивали потому, что над искусственной пушниной сибирский мороз трескуче смеется.

Пробежав два-три квартала, застроенных новыми домами, ребята остановились. Юрий, от изумления, даже присвистнул, чуть не выронил чемодан. Кругом лежали развалины ветхих домишек, кучи бревен, мусора. Пока Юрий плавал, исчезла родная, старая улица Крылова.

Какими жалкими и нищими предстали эти бывшие человеческие гнезда с распахнутыми в мороз дверями, с вырванными рамами, с содранными крышами. У некоторых не было одной, а то и двух стен, и виднелись все их потроха: развороченные кирпичные плиты, ямы на месте выдранных полов, пузатые, провисшие потолки, пластами опавшая со стен известка, кучи каких-то лохмотьев, брошенные кроватешки, ломаные стулья.

Юрий смотрел на эти курятники и только диву давался: «Их ты! И как это люди могли жить в них десятки и десятки лет? Небось, с радостью их бросили!»

— Обновляется город, — глухо и невнятно пробубнил Женька в рукавицу. Он рукой зажимал лицо от мороза.

Они пробирались среди котлованов и траншей, среди гор земли, засыпанной снегом. В воскресный день никто здесь не работал. Одиноко стыли бульдозеры, тяжелые катки для утрамбовки дорог, голубые вагончики строителей, большущие катушки с намотанными кабелями. А среди всего этого поднимались пяти- и девятиэтажные дома. Они еще без крыш, окна их зияют черной пустотой. Над их коробками, затуманенные морозом, возвышаются подъемные краны. Они похожи на какие-то космические решетчатые корабли, нацеленные в небо стрелами.

— Как будто пьишельцы из космота, — проклокотал Женька, словно рот его был заткнут рукавицей.