Выбрать волю

Грэхард, наконец, сообразил, в какие игры играет мать, и, наклонив голову набок, насмешливо и нежно улыбнулся.

— Решительно запретить, значит, — со смешком кивнул он. — Как бездушный деспот... ах, нет, конечно же — как повелитель! — весело поправился он. — Несмотря на слёзы бедняжки, естественно!

— Ты так хорошо меня понимаешь, Арди! — растрогано согласилась княгиня, решительно складывая веер и снова пряча его не пойми куда.

С минуту они поулыбались друг другу, обмениваясь лукавыми взглядами.

— Ты провела меня, как мальчишку, и радуешься теперь, — наконец, пожаловался Грэхард.

— Ничего не знаю! — открестилась княгиня, благочестиво возведя глаза к небу. — Видит Небесный, я лишь исполняю долг хорошей свекрови, которая должна заботиться о том, чтобы невестка была при деле и не занималась вредной ерундой.

С усмешкой, в которой ощутимо сквозила нежность, Грэхард согласился:

— Видит Небесный, Эсне не меньше повезло со свекровью, чем мне — с матерью!

Довольная княгиня польщёно улыбнулась и, наконец, выпроводила сына заниматься государственными делами.

Впрочем, на этом её дипломатические задачи не закончились. Лишь на несколько минут разминувшись с Грэхардом, к ней пожаловала Эсна.

Она была весьма недовольна тем, что невольно вызвала гнев супруга, доверившись советам княгини, и теперь хотела разобраться, зачем та втравила её в эту историю. Правда, как приступить к такому разговору, было решительно непонятно: Эсна совершенно не умела нападать или обвинять, обычно в подобных ситуациях за неё это делала Ална. Однако здесь и сейчас сестры рядом не было, помочь она ничем не могла, поэтому нужно решаться что-то делать и говорить самой...

Княгиня, впрочем, не стала дожидаться, пока гостья соберётся с мыслями, а вместо того сразу развила своё наступление:

— Вчера был важный день в истории Ньона, дорогая. Мы положили начало новой прекрасной традиции, и, даст Богиня, впредь нам будет проще принимать участие в общественной жизни.

Как и Грэхард ранее, Эсна поняла, что её весьма талантливо провели. Но в ней это соображение вызвало очередную волну восхищения: интриги княгини казались ей недостижимой степенью мастерства, коим она и сама мечтала овладеть.

— Вы полагаете, грозный владыка нам позволит?.. — уточнила она то, что тревожило её более всего.

Заговорщицки улыбнувшись и наклонившись к ней, княгиня шёпотом отметила:

— Полагаю, он настолько влюблён, что роль запрещающего тирана ему крайне не по душе сейчас.

Эсна смущённо зарделась. Она всё ещё не свыклась с мыслью, что Грэхард вовсе даже не притворяется влюблённым с неясными ей целями, а любит её взаправду.

Вчерашний приём безмерно её воодушевил, и ей очень хотелось, чтобы он не остался единственным. Замкнутый образ жизни, который считался приличным для ньонских женщин, казался теперь ей клеткой; выглянув наружу этой клетки, возвращаться внутрь было бы слишком тоскливо.