Выбрать волю

От её напора Грэхард даже ненадолго замер — видимо, соображая, где это он успел прославиться своими просветительскими начинаниями.

То, что Милдар за его спиной потихоньку обсуждал их законодательные проекты с княгиней, ему, конечно, и в голову не пришло.

В этот момент в разговор вмешалась Эсна. Она уже догадалась, что княгиня сильно приукрасила действительность, уверяя её, что такие собрания являются обыденном делом для двора, и что владыка крайне разгневан таким самоуправством. Ей хотелось как-то притушить его гнев, и она использовала для этого вполне обыденный жест. Положив ладошку ему на плечо, она мягко заметила:

— Грэхард, в самом деле...

Если она и планировала сказать что-то ещё, то не успела, поскольку он перевёл взгляд с матери на неё, и под этим взглядом она замерла и онемела.

Он смотрела на неё с совершенно нечитаемым тяжёлым выражением, в котором отголоски не на неё направленного гнева смешивались с усталой обречённостью.

— А! — с некоторым укором произнёс он. — Вот я и сделался, неожиданно, Грэхардом?

В смятении Эсна вся покраснела и опустила взгляд; она совсем не заметила, что обратилась к нему по имени. Это вырвалось из неё непроизвольно, из желания смягчить его, и теперь ей стало неловко, что она как будто бы использовала его имя, чтобы заставить его перестать гневаться.

Она бессильно разжала ту руку, которой взялась за него; ей ладонь скользнула вниз, но он перехватил её, взяв в свою руку.

Княгиня, понятливо улыбнувшись, выскользнула из кабинета так тихо и незаметно, как будто была невесомой тенью. Закрыв за собой тихонько двери, она улыбнулась тревожно маячившим снаружи Дереку и Милдару:

— Ну, даст Небесный, прорвёмся.

Дерек сути интриги не знал, поэтому только перевёл удивлённый взгляд с княгини на анжельца.

— Хвала Великому Пламени! — тихо провозгласил последний. — И благослови ваши боги солнечную! — добавил он.

...оставшийся наедине со смущённой супругой Грэхард осторожно сжал её руку. На неё он не гневался — знакомый с повадками матери, был уверен, что та использовала невестку вслепую. Опять же, гневаться на Эсну у него и вообще не очень-то получалось, а уж гневаться на ту Эсну, которую он увидел сегодня — сияющую и яркую — и вовсе, кажется, было за пределами его сил.

— Я... — попыталась что-то сказать в своё оправдание она, не смея поднять на него глаза.

Свободной рукой он нежно провёл по её скуле, приподнял за подбородок, после чего увлёк в долгий поцелуй.

Затем огорчённо пробормотал:

— Ты из меня верёвки вьёшь, солнечная.

Она заморгала в смятении, пытаясь сообразить, что ответить на слова, которые показались ей обвинением.