Сюрприз в рыжем портфеле
- Автор: Егоров Борис Андрианович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Юмористическая проза
Электронная книга - «Сюрприз в рыжем портфеле». Краткое содержание книги:
В издательстве «Советский писатель» вышли его книги: «Капля внимания», «Происшествий не случилось», «Маски», «Ангел в командировке».
Работы Б. Егорова были высоко оценены критикой и отмечались премиями «Литературной газеты», Союза журналистов СССР. Он — лауреат Международного конкурса юмористического рассказа имени Алеко (Болгария).
В настоящий сборник входят три повести: «Сюрприз в рыжем портфеле», «Пирамида Хеопса», «Письма Сынулина», сюжетной линией которых является деятельность вымышленного учреждения УКСУС, а также рассказы и фельетоны.
Естественно, в сборнике собраны самые удачные, самые веселые рассказы и фельетоны, прошедшие проверку временем, получившие высокие оценки и отклики читателей и критики.
28 июля
Дорогой Василий!
Ты пишешь, что я становлюсь заправским чиновником. Ирония — да?
Между прочим, Штакетников безо всякой иронии сам себя называет чиновником.
Но в конце концов не в слове дело. Каждый действует в зависимости от того, на какой ступеньке лестницы он стоит.
Я, например, на днях попал впросак.
Вызвал меня тов. Древесный и стал говорить о том, что не экономим мы металл — скрепки и кнопки не бережем.
Это верно. Скрепки и кнопки все берут домой. Берут также бумагу, клей, папки, копирку. Один даже пишущую машинку прихватил. Но на время.
Однако, разговаривая со мной, тов. Древесный имел в виду совсем другое: там, где можно скрепить одной скрепкой, нередко используют две. Привел он примеры с кнопками. Паузу сделал. Затянулся сигаретой (на столе лежала пачка «Явы». Не «Друга»).
Я с ним согласился: расточать металл бесхозяйственно. И даже отметил, что во дворе СУСа ржавеет целый автомобиль. И хозяина на него нет. По сведениям старожилов, он стоит здесь уже много лет. А один из местных сказал даже так: «Автомобиль? А он всегда тут на чурашках стоял. Кому он нужен?»
Тов. Древесный выслушал меня, и не знаю, понял или нет. Встал с кресла — серьезный и строгий — и молча протянул мне руку. Я понял, что беседа окончена. А почему так неожиданно? Это мне объяснил Аким:
— Я же тебе говорил: не высовывайся. Если хочешь беседовать с начальством, то молчи. Что ты полез со своим дурацким автомобилем?
Разговаривать не просто. Разговаривать надо уметь. Один наш сотрудник, Зурахович, изобрел язык, на котором он разговаривает с главным бухгалтером.
Он мне сам рассказал:
— Когда я приношу главбуху какую-нибудь бумагу на подпись, тот всегда ворчит: «Что вы мне тут суете вообще? Опять расходы? А в результате — перерасходы? Каждый приходит вообще, и приносит вообще. К чему это, понимаете ли? Что это вы мне?..» Поначалу я объяснял ему, растолковывал, что к чему, старался убедить, а потом заметил: он объяснений не слушает и продолжает свое — скороговоркой, так что слова сливаются: «Што тут тете… пще шо вы мне пще… пятьсходтатепресход… пще… кашпромстмайте… шо вы мне пще»… А в конце концов бумаги главбух всегда подписывает. И я решил: зачем объяснять? Буду тоже бормотать, чтобы потянуть время. Он: «Што тут тете пще…» Я: «Гурбултонфурбулкум». Он: «Пятьсходыресход пще… кашпростмайт пще». Я: «Торбормулканрастамулпаргашфорпул…» Он: «Вот возьмите и идите в кассу».
Это как анекдот. Но тем не менее все происходит так. Главбух Зураховичу никогда не отказывает.
А Кудымкаров говорит тихим, квелым, усталым голосом. Снимет трубку, наберет номер и утомленно, полуслышно: «Сам у себя? Добренько. Кудымкаров. Соедините. Спасибочко». И соединяют! А в других случаях он только с секретаршами говорит, ибо Кудымкаров считает, что многие дела быстрее и оперативнее решают не начальники, а секретарши. И он то и дело: «Наточка, не сочтите за труд…», «Гуленька, там у вас в папочке… За мной не пропадет», «Маргарита Викентьевна, я лично к вам. Кто все знает, кто все может, как не вы?..»
У Штакетникова — другая теория, конечно, более глубокая, значительная.
— Очень часто, — говорит он, — одна фраза, сказанная в присутствии начальства, решает судьбу человека. Причем сам не знаешь, когда эта заветная, крылатая фраза у тебя вырвется, где, в какой обстановке, а Горчицын — он тогда рядовым инспектором работал — поднялся на одном банкете с фужером в руке и сказал: «Лично мне, товарищи, мой канцелярский стол роднее и ближе того стола, за которым мы дома обедаем с женой, ибо за тем столом я прописан формально, по паспорту, а сердце мое навечно прописано здесь! Так выпьем за нашу не сладкую, но и не кислую жизнь в УКСУСе. Да и что нам киснуть, когда дела идут с каждым днем лучше!»
Афоризм Горчицына произвел впечатление на представителей главка, и Горчицын стал заместителем управляющего, а затем и управляющим.
Эх, когда же и у меня вырвется заветная крылатая фраза?!
Ну, извини, Василий. На этом пока ставлю точку. Письмо я нишу на работе. Меня вызывают к Древесному.
Жму руку.
Леша.
2 сентября
П. С. Между прочим, меня сделали редактором стенгазеты.
Добрый день, Василий!
Предыдущее письмо я окончил на том, что меня вызвал товарищ Древесный.
— Позвал, — говорит, — я вас, Сынулин, чтобы посоветоваться по некоторым кадровым вопросам. Возможно, у вас будут идеи. Дело в том, что наш завкадрами в отпуске, а три инспектора-референта из спецификации подали заявления об уходе: не удовлетворяет их заработная плата. То есть до сих пор удовлетворяла, но на днях приходили из финорганов и сказали, что нет таких должностей — инспекторов-референтов, а есть отдельно инспектора и отдельно референты. Нам это известно, но просто заплатить побольше захотелось: старые уксусовцы и так далее. Теперь, стало быть, по-прежнему получать зарплату они не могут. Что же придумать, а? Хотелось бы сохранить этих людей…