Айлсфордский череп

Впереди послышались лай, визг и громкие голоса: какие-то подонки устроили собачьи бои или забавлялись травлей. Лэнгдон вспомнил слова Слокама о псах, не боящихся пистолета, и обратил внимание на то, что кругом полным-полно собачьих будок. В одной показался и принялся биться о железные прутья разъяренный мастиф, явственно мечтающий выразить свое недовольство появлением прохожих более контактным образом. Когда Сент-Ив и Хасбро оказались неподалеку от огороженной площадки, шум возле нее почти стих — по крайней мере, никто больше не выкрикивал ставки и не подбадривал своих питомцев. Но и угрожать незваным гостям местные не стали — в основном просто поглядывали с любопытством, хотя некоторые даже поднимали кепки и подмигивали. Вся эта сцена выглядела какой-то неестественной.

Сент-Ив и Хасбро остановились у входа во внутренний двор в густой тени. Туман, разгоняемый ветерком со стороны Уайтчепел-роуд, начал редеть. Позади вновь завопили. А вот открытое пространство перед ними странным образом пустовало, лишь несколько теней маячило возле каменной арки — несомненно, той самой, что разделяла двор ровно пополам, как описывал Слокам. Лэнгдон, расслышав шепот людей во дворе, заключил, что им достаточно присмотреться повнимательнее, чтобы гарантированно обнаружить его и Хасбро. Тем не менее приходилось выжидать, пытаясь слиться с влажной кирпичной стенкой, пока не появятся Джек, Табби и Дойл.

— Что-то не так, — прошептал Сент-Ив. — Нас не попытались ни убить, ни ограбить.

— Может, они думают, будто у нас дела с Нарбондо, поэтому-то ничего и не предпринимают, — отозвался Хасбро. — Они, наверное, телеграфировали о нашем прибытии, когда они смолкли там, у площадки.

Над двором на третьем этаже возвышалась шаткая деревянная конструкция со скатной крышей и широким многостворчатым окном, сооруженная непосредственно над стеной с аркой — точнее, над множеством стен, как теперь понял Лэнгдон, поскольку в каменную кладку были встроены двери, возможно, ведущие на лестницы и во внутренние переходы. Надстройка эта в прошлом веке вполне могла служить пабом. В свете масляных ламп в помещении Лэнгдон увидел напряженную спину крупной женщины, которая смотрела на кого-то. И хотя лица ее не было видно, шарф кричащей расцветки и рыжие волосы однозначно указывали на личность этой особы.

— Помоги нам господь, там Матушка Ласвелл, — прошептал Сент-Ив. — Вон, в окне.

— Вот как? — удивился Хасбро. — Наша соседка с фермы «Грядущее»?

— Собственной персоной. Бьюсь об заклад, беседует с сыном.