Навечно разрушен [ЛП]

Остаток ужина проходит как в тумане, и после бесшумной поездки домой в его новой машине, мы наконец возвращаемся к Карсону домой.

Вместо того чтобы пойти в свою комнату, как я обычно делаю, я сажусь на один из барных стульев и наливаю себе маленький стакан виски. Карсон прислоняется к арке кухни и смотрит на меня.

Я встаю со своего места и достаю из шкафчика еще один стакан. Наполняю его до краев темной жидкостью и пододвигаю к краю островка, молча приглашая его присоединиться.

Он отталкивается от стены и делает глоток напитка, глядя на меня с тем же любопытством, что и раньше.

Я делаю глоток горькой жидкости, мгновенно сожалея об этом. Мое лицо морщится от отвратительного вкуса, и мне приходится сдерживать приступ кашля. У меня такое чувство, будто меня только что облили бензином!

На лице Карсона застыло удивленное выражение.

— Горько, да?

— Совсем чуть-чуть, — я пожимаю плечами и снова сажусь на один из табуретов. — А почему я не знала, что у тебя столько разных компаний? — спрашиваю я его, бездумно водя пальцем по ободку бокала.

Он прислоняется к столу и ставит стакан.

— Ты никогда не спрашивала.

Ха. Он прав.

По-видимому, это простые вопросы, которые нужно задавать, и я должна была сделать это с самого начала.

— Я вот мечтаю когда-нибудь стать психологом и открыть собственную компанию. Мне всегда нравилась идея помогать детям, именно поэтому я получила степень по социальной работе. Некоторое время я работала над докторской диссертацией, пока моя начальница Лиза не попросила меня поработать на нее. К сожалению, мне пришлось отложить докторантуру из-за всего, что здесь происходило. Мне всегда было удивительно видеть, как разбитые души собираются вместе, кусок за куском.

Карсон глубоко вздыхает, опустошает стакан и наливает себе еще.

— Некоторые души слишком навечно разрушены, чтобы их можно было исправить.

Мои глаза ищут его.

— Думаешь, твоя тоже?

Его глаза вспыхивают ярким и тревожным зеленым оттенком.

— Я не думаю, Элайна, я знаю.

Мое сердце падает от его слов. Он говорит, что для него нет никакой надежды. Он встает со стула и отворачивается от меня, но я вижу, как напрягаются его широкие плечи, когда он опирается обеими руками о стойку и склоняет голову.

Последовала короткая пауза, прежде чем он заговорил снова.

— Я прожил жизнь единственным известным мне способом. Это был единственный способ выжить. Ты не можешь навязать то, чего не было с самого начала, Элайна. Даже если бы у меня была душа, спасать ее бесполезно. Это было бы равносильно проклятию. Это то, что я заслужил за ад, который причинил другим.

И вот оно. Причина его странного поведения весь сегодняшний день. Он искренне и полностью верит, что проклят. Что его не спасти, и он не стоит усилий. Слеза бежит по моей щеке при мысли о том, как, наверное, тревожен его разум, и какая тьма постоянно преследует его мысли.