На кончиках твоих пальцев

– Забавный, – прошелестела я, бросая косой взгляд в сторону лавочки, где весело смеялись ребята.

– Нравится? – прищурился Марат, облокачиваясь на невысокий железный забор и засовывая руки в карманы куртки. Я против воли засмотрелась на его игриво перекатывающиеся по лбу от резких порывов ветра русые прядки, на хищные холодные глаза и едва заметные морщинки в их уголках, на маленький продолговатый шрам на левой скуле и очень захотела сказать – да, нравится, ты даже не представляешь насколько… Пришлось одернуть себя, потому что это было чревато тем, что меня как минимум неправильно поймут.

– Перед его обаянием трудно устоять.

– И всё же?

– Нет, – твердо ответила я, и Северский как будто облегченно выдохнул. Впрочем, это могло показаться моему далеко не адекватному в его присутствии мозгу, – Я бы предпочла кого-то менее… яркого, – морозного и свежего, как зимнее утро, – Северский, чем ты не угодил моему брату? – быстро поменяла я тему, поняв, что еще немного, и меня могут разоблачить холодные проницательные глаза, – Почему он запрещает мне с тобой общаться?

Парень раздраженно повел плечами.

– Он по дурости или по незнанию влез туда, где ставки выше, чем он может себе позволить. Теперь пытается выкарабкаться сам, при этом приручив меня. Но я не домашний зверек и кусаюсь больнее, чем он может себе представить.

– В чем же дело?

– Действительно хочешь знать?

Я кивнула под его внимательным взглядом, и он поднялся, молчаливо предлагая мне проследовать за ним к машине. Никто из нас не нарушал установившегося молчания, а тишину прореживала лишь негромкая музыка, разносившаяся по салону. Старые песни, что-то из Electric Light Orchestra и Depeche Mode, что-то крутое и как нельзя кстати соответствующее Северскому и его особой суровой и неприступной атмосфере. Я бы, наверное, разочаровалась, услышав в его машине какую-нибудь пошлую современную музыку с ее примитивными гармониями и бессмысленностью содержания. А так, оставалось лишь закрыть глаза, растворившись в приятном запахе и окутывающих точно теплый плед звуках, позволяя себе помечтать о том, что я не просто случайная гостья, по злой шутке судьбы оказавшаяся рядом с популярным и неприступным Маратом Северским, и что всё это не развеется как туман над рекой, после того, как эта самая река вернется в привычное русло и неторопливо потечет, спокойно обтекая препятствия и позволяя другим перешагивать через нее, не замечая многообразия разноцветных красивых и причудливых камней и рыб в ее чистой глубине.

Когда мы остановились около театра, где я работала, я удивленно повернулась к Северскому, но тот лишь мотнул головой и вышел из машины, а мне пришлось пойти следом.

Мы вошли в соседнюю с «Орфеем» дверь. Она была такой же невзрачной и непритязательной, как будто тоже пропиталась старым духом здания, атмосферой обветшания и затхлости, и могла вести разве что в мрачные туннели с минимумом света и максимумом крыс. Но, как оказалось, за дверью прятались лесенки, ведущие в подвал, – крутые и опасно съедаемые мраком подземелья.