В поисках Лин. История о войне и о семье, утраченной и обретенной

Однако Лин чувствовала, что между ней и приемными родителями возникло новое отчуждение, и, возможно, именно из-за него Лин вступила в Амстердаме, куда поехала повышать квалификацию как соцработник, в Еврейское студенческое общество, а не в Социалистический союз. В Амстердаме же она познакомилась и со своим будущим мужем, Альбертом Гомесом де Мескитой, ученым, – в тот момент он заканчивал диссертацию. Хрупкий, с мягкими манерами, он тем не менее источал уверенность в себе.

– Он был личностью, – говорит Лин. – Помню, он сказал мне, что быть счастливым легко. Он знал, как жить.

Источником счастья для Альберта были соблюдение и размеренность норм иудаизма – многовековые модели, которые несли с собой покой и умиротворение. Сам Альберт был потомком строителей синагоги. Его дед по материнской линии, преуспевающий банкир, возглавлял Португальский еврейский совет, а прадедушка составил знаменитый ашкеназский молитвенник. Предки его отца, бедные огранщики алмазов, тоже были соблюдающими иудеями, и распорядок их жизни определяли шабат, праздники и правила кашрута.

Разумеется, у Альберта была своя история спасения. В августе 1942-го он, двенадцатилетний, вместе с родителями и сестрой перебрался в убежище – целый комплекс специально устроенных укрытий. Они прятались в тайном помещении на первом этаже амстердамского жилого дома. У них были запас провизии, потайной ход на случай бегства, круг надежных друзей, которые снабжали их всем необходимым, и ежедневное расписание занятий, физических и умственных, чтобы не пасть духом. Они играли в «Монополию», вист, шахматы и бридж. Еженедельно Альберт решал логические загадки в журнале, который им вместе со свежей пищей регулярно передавал друг. Каждую субботу семья исполняла положенные ритуалы и пела обычные молитвы.

Тем не менее, несмотря на все предосторожности, еще до конца года убежище было раскрыто. Рано утром в затемненные окна громко застучали, а затем через потайной вход ворвался какой-то коренастый человек и крикнул, чтобы все перешли в заднюю комнату. Одного за другим он допросил всех членов семьи, включая Альберта и его младшую сестру; они были уверены, что на улице уже стоит полицейский фургон и их ждет дорога в концлагерь. Однако, как ни странно, к полудню допрос окончился и их оставили без охраны, так что они сумели сбежать. Налетчик оказался грабителем, а не полицейским. Семья потеряла имущество и убежище, и, оказавшись на амстердамских улицах в конце декабря и без друзей, все, однако, были живы.

После того как они с трудом избежали опасности, пришлось сменить еще больше десятка убежищ по всей стране, прячась в потайных углах на чердаках и сбегая от облав. Временами семья страдала от голода и блох, теряла всякую надежду, но держалась вместе. К маю 1945 года у них были причины радоваться: отец, мать и двое детей уцелели, и им было что порассказать о своем спасении. Горе постигло Альберта уже после освобождения Нидерландов, когда он выяснил, что изо всей его многочисленной родни – дядюшек, тетушек, бабушек и дедушек – выжили лишь трое.