Обещания и Гранаты [ЛП]

— Что? — Говорю я, мое зрение темнеет из-за закрытых век. — Бог Подземного мира не может справиться с небольшим холодом?

Вскрикиваю от удивления, когда его руки скользят по моей талии, мои глаза распахиваются, руки ищут что-нибудь, чем можно было бы поддержать верхнюю половину моего тела. Мои пальцы сжимают его плечи, наслаждаясь толстыми мышцами под его кожей, а затем я останавливаюсь, ощущая места уникально грубой, но мягкой плоти.

Такие же участки царапают мой живот, когда я прижимаюсь к нему, и мое сердце опускается низко в груди, сильно колотясь между нами.

Встречаясь с ним взглядом, пока мои пальцы продолжают свое исследование, я изо всех сил стараюсь не смотреть вниз, уверенная, что все, что я там найду, очеловечит его. Что я не смогу сопротивляться сокрушению, и мое влечение вырвется на свободу и превратится во что-то реальное.

Что-то, что может причинить мне боль.

Печаль обжигает мне горло, когда я узнаю сморщенную кожу, насчитав восемь мест на его правом плече, затем пять на левом. Я скольжу ладонями внутрь, обхватывая основание его шеи, впитывая силу его глотка.

Его глаза ничего не выдают — ни уязвимости, ни осознания, ни стыда. Они тупо смотрят на меня, отражая отработанную двойственность, хотя по тому, как напрягаются сухожилия на его горле, я могу сказать, что ему все это не нравится.

— Я не бог, — наконец говорит он, прерывисто дыша. Его пальцы впиваются в мою задницу, удерживая меня в вертикальном положении, и я чувствую, как его член прижимается ко мне, ища входа, даже не направляя его. — Просто невезучая душа, которой каким-то образом удалось обмануть смерть более сотни раз.

Рискуя, я опускаю подбородок, скользя взглядом по его гладкой, пропитанной солнцем коже. По большей части она ровная и бронзовая, тон, по-видимому, естественный, учитывая его склонность к закрытому помещению.

Но более крупные области испорчены, украшены блестящими пятнами, которые мерцают в свете, отражающемся от воды. Некоторые меньше других, некоторые длинные и широкие, разбросанные в разных местах по всему его туловищу.

На его грудной клетке есть особенно длинная отметина, и я осторожно опускаю руку к отметине, поглаживая ее большим пальцем. Она грубая, кривая и немного менее розовая, чем другие, пузырится на поверхности его кожи.

Он резко втягивает воздух сквозь зубы, и я замираю, широко раскрыв глаза.

— О, черт, прости. Тебе было больно?

Поправляя свою хватку на моей заднице, Кэл тихо смеётся, поднимая меня выше на своей талии. Моя киска пульсирует там, где соприкасается наша кожа, от натиска мгновенных ощущений у меня кружится голова.

— Это не приятное чувство, — говорит он, его рот так близко к моему, что это отвлекает. — На самом деле не больно, но шрамы, как правило, намного более чувствительны, чем нормальная кожа. — Он сдвигается, опуская одну руку на щелку моей задницы, в то время как другая скользит под моим бедром, проникая туда. — Нервные окончания регенерируют, и подобные келоидные шрамы обычно являются самыми тяжелыми из-за избытка коллагена.