Подлунный квест

— Так бывает, — со знанием дела заявила Тереза. — В критический миг организм находит внутренние резервы. Скорее всего, вы себе что-то внутри сожгли — и обратили это в магию…

— Хорошо, что граф Василий не сподобился что-нибудь этакое себе спалить, — фыркнула Воронцова. — А насчет меня — нужно будет как-нибудь расспросить с пристрастием жандармского лекаря: что он мне в итоге в тушке залатал. Я такой разбитой себя чувствовала, вот буквально одной ногой в Пустоте — там половина внутренностей могла к духам сгореть!

Дело происходило в спальне молодой графини — той самой, с зеркалом, скрывающим тайный проход на кухню, и шкафом-лифтом. Последний, правда, по словам Миланы, как сломался тогда, осенью, так с тех пор и не работал.

Облаченная в золотистую шелковую пижаму, сама Воронцова возлежала на кровати, на целой горе из пуховых перин и подушек — до утра ей был прописан целителем строгий постельный режим. Понимала его, впрочем, молодая графиня по-своему: в одной руке она сейчас держала уже упомянутый бокал — далеко не первый и не второй за сегодня, а другой гоняла по комнате бутыль, щедро подливая из нее вино остальным собравшимся. Помимо Терезы и меня присутствовала, конечно же, вторая (если не главная) героиня нашей победы над Ростопчиным — Маша. Также компанию нам составляла Светка, уже раскрасневшаяся от алкоголя и время от времени пытавшаяся наполнить свой бокал самостоятельно — своей магией. И однажды у нее это даже получилось — правда, подозреваю, без помощи Оши там не обошлось — но пару раз кто-то из нас ловил выроненную Каратовой бутылку уже у самого пола. А раз — не поймали.

В общем, никто не скучал.

Ну а в самый разгар празднества в дверях спальни нежданно нарисовалась Златка, мгновенно вызвав у «подогретых» собравшихся и вовсе грандиозный прилив энтузиазма. Сразу с трех сторон к «Ивановой» тут же устремились наполненные бокалы, а Муравьева, оказавшаяся к болгарке ближе прочих, в порыве чувств кинулась на шею гостье сама — несколько этим, как мне показалось, ту смутив.

Впрочем, разделить царивший у нас дух эйфории Златка особо не спешила. Несколько секунд выдержав Машкины жаркие объятия, аккуратно, но настойчиво из них освободилась, а от предложенного вина и вовсе поначалу отказалась.

— Э… Что-то не так, а, царевна? — первой сообразив, что не все тут, как видно, просто, осведомилась с верхотуры кровати Милана.

— С Тоётоми беда, — мрачно выдала «Иванова».

— Что с ним? — быстро спросил я в разом установившейся тишине.

— Его околдовали, — выговорила болгарка, после чего, резко тряхнув темными косичками — словно приняв какое-то важное для себя решение — все же подхватила из воздуха бокал и залпом влила в себя дорогое вино. Должно быть, даже не ощутив его тонкого вкуса.

— Что значит, околдовали? — нахмурилась между тем Воронцова.