Самодержавие на переломе. 1894 год в истории династии [litres]

Так, 4 ноября Богданович отметила в дневнике дошедшую до нее молву, что государь после приема 2 ноября членов Государственного совета «даст конституцию», так как «это только для начала он говорил, что пойдет по стопам отца» [406].

Предположение о либеральности нового царя неожиданно косвенным образом подтвердил и проживавший в эмиграции радикальный публицист П. Ф. Алисов, который издал брошюру (в пропагандистских целях в ней указывалось вымышленное место издания – Вольная русская типография в Лондоне) об Александре III, являвшуюся в идеологическом отношении зеркальной противоположностью статьи Тихомирова. Автор исходил из того, что император был отравлен. Покушение на этот раз (в отличие от катастрофы царского поезда под Борками 17 октября 1888 г., которая, по мнению Алисова, также была рукотворной) оказалось успешным. На фоне переполнявшей брошюру уничижительной риторики в адрес самодержавия подобные суждения выглядели не более чем пропагандистскими приемами. Однако обращают на себя внимание те фрагменты этого памфлета, в которых говорилось о Николае II. По словам Алисова, те из представителей верхов, кому после кончины Александра III был выгоден статус-кво («партия застенка, мертвой петли»), опасались попадания наследника, «безвольного полуидиота», под влияние либералов и как следствие – объявления им конституции. Поэтому основные фигуры этой «партии» затягивали женитьбу Николая, а также «угрозами» и «мольбами» пытались вынудить его передать престол брату Михаилу при регентстве дяди – вел. кн. Владимира Александровича («кретина кровожадного, мракобесца беспробудного»). Алисов выражал сомнение в том, что новый царь «осмелится» выказывать «самодержавные замыслы» и «мономаховские замашки»[407]. То есть сомнения в том, что Николай II продолжит политику отца, разделяли не только те либералы, для которых идеалом была эпоха Великих реформ, но и придерживавшиеся гораздо более крайних взглядов.