Вызов

Ясно было лишь одно — спецоперация, в которой я принимал участие, затянулась, меня как-то перевезли в секретный подготовительный центр в Польше, и здесь меня и ещё примерно сотню ребят к чему-то готовили. И тут же пришло жуткое понимание, что в этом центре я нахожусь уже не один месяц — февраль на улице был тому подтверждением. Выходит, я проторчал в Восточном уже около полугода.

С другой стороны, немного прояснилась ситуация с немецким языком — за полгода его вполне можно было выучить, особенно если со мной поработали сильные менталисты, расширившие мою восприимчивость к новым знаниям, а после этого я пару месяцев только и занимался тем, что учил язык, а потом попал в языковую среду. Но при этом я хорошо помнил, как по прибытии в Восточный меня приветствовал на немецком майор Нидербергер, и я его понимал. Значит, я выучил язык до прибытия в центр «Ост». Но где я мог это сделать?

От этих нестыковок снова заболела голова, но уже не так сильно, как раньше. Я попытался отогнать лишние мысли и сконцентрироваться на Агате. Кто она такая, откуда я знаю, как её зовут, и почему она приготовила для меня зелье и помогает мне? Ответы на эти вопросы стоило получить до того, как я опять буду с ней разговаривать.

«Ты знаешь, как её зовут, потому что она твоя девушка», — неожиданный ответ на все вопросы, связанные с Агатой, возник в голове сам собой, и я тут же вспомнил, как и когда мы познакомились, как мы проводили время, какие были у нас отношения, что она любила и что её выводило из себя.

Агата была моей девушкой, а я её парнем. Точнее, её парнем был Роберт — я-то ощущал себя уже как Роман. Но вести себя с Агатой и всеми остальными в Восточном однозначно стоило так, будто я всё ещё оставался Робертом. И тут до меня потихоньку начало доходить, что во мне теперь будто живут две личности: Романа Андреева и Роберта Гроховски. Стало страшновато — я понял, что избавиться от Роберта и его приобретённых привычек будет нелегко.

При этом классического раздвоения личности я не ощущал — его и не могло быть, просто в памяти перемешалось много всего, воспоминания Романа легли на воспоминания Роберта, и я не сразу мог отличать, кому какое принадлежит. Поэтому я стоял под прохладной водой и продолжал раскладывать их по разным полочкам. И вроде, получалось.

Через какое-то время я всё разложил. Воспоминания Романа обрывались на разговоре со странным стариком на базе в лесу после похищения, а воспоминания Роберта начинались в Восточном с разговора с майором Нидербергером. И я чётко мог отличить одни от других. Это радовало. Раздвоения личности не произошло, внутри меня была одна личность — Роман. Просто в какой-то момент ей внушили, что теперь она Роберт, но теперь всё вернулось на свои места. Ну или почти всё.