Спаси нашего сына

Сейчас, когда нервы пришли в порядок, к нам потихоньку приходят гости. Сегодня — Алена, притащившая, кажется, целый отдел «Детского мира» в одном пакете.

— Приходи почаще, — прошу ее я, поднимаясь. Максим закрывает глаза, я прижимаю его к себе поудобнее, и иду провожать подругу.

Егор сегодня работает из дома: он организовал в своем кабинете офис, чтобы меньше ездить по делам, и меня это устраивает, не знаю, как его. Максим иногда заходится в крике прямо посередине важных переговоров, и хоть я стараюсь быстро его успокоить, все деловые партнеры Баринова уже знают, что он отец.

Иду вслед за Аленой в прихожую. Она стягивает с вешалки пуховик, натягивает вокруг шеи шарф, попутно шепотом рассказывая что-то про свою новую работу, а я киваю, мне действительно интересно, чем живет подруга.

— Ну и я ему говорю: здесь не улица красных фонарей, вам ничего не светит.

На наши голоса выходит Егор, в руках его мобильный телефон, на нас он почти не смотрит, разговаривая с кем-то на немецком языке.

Он скользит взглядом по Алене и вдруг меняется в лице, разглядывая ее с ног до головы.

Я пытаюсь понять, что могло так удивить моего мужа, беру поудобнее малыша, вес которого становится все ощутимее и ощутимее, и все же не выдерживаю:

— Егор, ты чего?

Алена смотрит на моего мужа, которого немного побаивается, но вопросов задать не решается. А я вспоминаю вдруг, что в нашу первую встречу была именно в этом пуховике, что сейчас надет на Аленке.

— Ты тоже узнал эту одежду, да? — улыбаюсь, — мне тогда Аленка дала его, моя куртка совсем не по погоде была. Пришлось одолжить у нее на один вечер одежду потеплее. А потом ты меня сбил.

— Я его помню, — говорит он, — этот пуховик.

И голос его звучит странно, рассеянно, а я пожимаю плечами. Наверное, были тяжелые переговоры.

Алена машет мне рукой, я закрываю за ней дверь, чтобы не пустить в квартиру холод. Егор все так же стоит на одном месте, глядя на меня странно.

Я подхожу к нему вплотную, заглядывая в лицо:

— Что случилось, любимый?

— Я только что понял, что был дураком, — говорит он, забирая у меня из рук сына. Смотрит на него внимательно, точно видит в первый раз в жизни, — таким дураком, что чуть не прошляпил свое счастье.

— Ну не прошляпил же? — улыбаюсь ему, глядя, как аккуратно он целует Максима в маленький нос, боясь его разбудить.

— Успел опомниться вовремя. Спасибо тебе за второй шанс, Ева, — у меня от его слов трепещет все внутри живота, и я отвечаю ему просто:

— Я люблю тебя, Егор.

— И я. И я вас обоих очень люблю.