(не) сестра для бандита

—Девочка моя, ну ты чего? — обхватил лицо ладонями, а я зажмурилась, лишь бы не видеть ничего. Слезы катились по щеке крупными каплями и утопали в расстегнутой на пару пуговиц рубашке Тимы.

—Ну дурак, не знаю, как правильно, и не умел никогда, ты чего? Ну хочешь, я на колени встану и буду петь серенады, ты научи как…надо, я ж в этом девственник. Говорю, как чувствую, — буркнул, уткнувшись в шею. Тяжело задышал. —Я ж тебя до гребанных спазмов в груди люблю. Выворачивает, если тебя не вижу хоть час. А моей женой ты станешь в любом случае, скажешь ты да или нет. И неважно вот это все, организую, уточню у всех и надену кольцо на палец с таким камнем, чтобы с Юпитера было видно. И не пьяный я вовсе, так выпил парю рюмок, ну ты чего?

Вся ситуация абсурдна до ужаса и не надо мне ничего, лишь бы он был рядом, и кольцо не надо, лишь бы знать, что у нас есть наша любовь и все. Я же не так много хочу на самом-то деле. Незримое счастье, уют в родном доме.

Тимур начал покрывать мое лицо мягкими поцелуями, легкими как перышко, проходился по каждому сантиметру влажной от слез коже. Собирал мою печаль по крупицам.

—Люблю тебя, — прошептал и поцеловал в скулу, плавно поднимаясь по щеке вверх, к виску. —Моя сладкая, — нежный захват рук усилился на талии, окутывая меня теплом и запахом моего мужчины.

Да плевать, как он сделал мне это предложение. Господи, да люблю дурака любым.

Глаза самопроизвольно закрылись, и я утонула в удовольствии, погружающем меня все сильнее в воронку наслаждения. Твердые пальцы опустились на бедра и пробрались сквозь неплотную ткань пижамной сорочки, оголяющей больше, чем скрывающей. Соски мгновенно напряглись, когда пальцы Тимура накрыли перешеек трусиков. Я дышала часто и сорвано, сдавливаемая эмоциями словно плитой.

—Моя нежная и чувственная, — повел губами к шее и прикусил кожу у самого ушка, затем плавно провел языком влажную дорожку до самой скулы. Резко прогнулась в пояснице, выпячивая холмики грудей. Возбуждение Тимы было настолько ощутимым, что забыла обо всем, о волнении, о ярости, обо всем. Все мысли сосредоточились на одних ощущениях, эмоциях после каждого касания, поцелуя.

—Моя самая красивая, — указательный палец нежно вошел в лоно, и я опустила голову на плечо мужчины. Ноги мгновенно подкосились, и, если бы не сильный захват, растеклась бы уже на полу.

Господи, ну почему я не могу сопротивляться? Не могу и не хочу, даже когда злюсь. Неужели так будет всегда. О да, господи, пусть будет всегда.

—Самая лучшая в мире девочка, — прошептал в мои полураскрытые губы, нарочно цепляя, но не целуя. Это адская пытка, я пыталась сама приблизиться, а он касался и плавно отстранялся, продолжая измываться надо мной внизу, водил по клитору, сжимал и отпускал. Движения стали нарастать, усиливаться, плавно доводя меня к черте и так же плавно одергивая назад. Нет.

Не заметила, как оказалась распластанной на кровати, прижатая мощным телом сверху. Не заметила, как он разделся не полностью, лишь приспустил штаны, но я чувствовала горячую плоть у входа в изнывающее лоно и мечтала, чтобы он скорее вошел, но он приближался самым кончиком твердой головки и резко отстранялся.