Художник

Иржи внимательно просмотрел, как Измирские грузились в машину и облегченно выдохнул. Теперь его прихватить стало гораздо сложнее. Он запер пустой номер и отнес карту администратору. За ним тенью шел Фаркаш.

Внизу, в огромном холле, варилось нечто, напоминающее броуновское движение. Некоторые гости, не желающие быть замешанными в уголовной хронике, спешно покидали отель. Администраторы жалко улыбались: ведь это урон престижа заведения! Значит, премии не жди, зарплаты урежут, а то и вовсе выгонят на улицу! Телевизионщики жадно шныряли в толпе, вынюхивая хоть что-нибудь. Где-то за колоннами проскакал господин Малховский собственной персоной в погоне за выпучившим глаза модельером. Девушки на каблуках растянувшимся кометным хвостом пытались догнать более устойчивых к падению мужчин. Где-то проблескивала синяя полицейская форма.

– Пойдем! – Сказал Иржи Йожефу. – Нам пора готовиться к тренировке.

– Сегодня?

– Нам что-то может помешать? Или тебе не терпится поучаствовать в расследовании?

Когда они дошли до номера, и Иржи открывал дверь, охранное пламя сообщило, что кто-то чужой пару минут стоял у двери, сканируя защиту.

«Мужчина или женщина?» «Женщина». «Такая?» – он представил Эву. «Нет, другая». «Странно». – Подумал художник.

Он присел в гостиной на диван и включил новостной канал, без конца кричавший о том, что похищена величайшая драгоценность, пропала куратор, а полиция отказывается от комментариев.

– Скажи-ка мне, Фаркаш, как прошла твоя ночь?

– Абсолютно нормально. Я даже поспал под утро. Как стало светать, я лег к госпоже Юдифи и, чтобы она не выбралась, обнял ее рукой.

– Не выбралась?

– Нет! – Неожиданно покраснел Йожеф.