Художник

Когда он зашел в апартаменты к Бернату и Эстер, то сначала молча все обошел, поставил защиту, прописав доступ только сидящим здесь людям, а только потом улыбнулся и обнял брата:

– Я так испугался! Думал, с вами что-то произошло!

– Поэтому ты тут бегал, как лунатик?

– Конечно! Ты который день меня поднимаешь, не дав выспаться? С тобой не только лунатиком, а красноглазым вампиром станешь! Госпожа Измирская! – он поцеловал ручку польщенной этим обращением Эстер. – Как спалось? Этот старый греховодник не очень безобразничал? За звездами на небо не лазил? Нет? Значит, незаметно подкралась старость!

Охранники тихо присели на диванчик в прихожей, а Бернат, позвонив в ресторан, заказал завтрак в номер всем сразу.

Эстер, разрумянившись, с тихой любовью смотрела на Иржи, а на нее смотрел Бернат и радовался, что женщина-мечта так по-матерински нежно относится к брату, а не виснет с объятиями на его шее. Иржи, говоря им двоим комплименты, думал о рубине и о том, что Эва начала готовить новый обряд, в котором ему отводится почетная роль нового донора или вечной батарейки.

Когда пришла девушка с тележкой, он сам лично ее встретил и, не пуская на порог, вместе с охранниками забрал завтрак.

– Ты чего чудишь? – Поинтересовался Бернат.

– Ты помнишь, о чем еще недавно мы с тобой говорили? Нет? Тогда просто будь аккуратней. А еще лучше, если вы с Эстер прямо сейчас уедете в свадебное путешествие недельки на две. Можно дней на десять. Думаю, к вашему приезду все уже утрясется.

– Все так серьезно?

– Да, братик.

– Тогда уедем вместе!

– От судьбы не убежишь, Бернат. Ее только можно под себя подмять. Либо принять то, что она приготовила.

– Значит, ты решил ввязаться в бой?

– Я – последний в роду, Бернат. И это – мое сражение. На мне всё, так или иначе, закончится.

– Лучше – иначе. Боже, да что за глупости ты говоришь! – Вдруг разозлился Измирский – старший. – Я окружу тебя охраной и ни одна мышь, ни одна муха не проскочит!

Госпожа Эстер, внимательно слушавшая их разговор, не выдержала:

– Иржи, тебе грозит опасность?

– Только быть повергнутым ниц к Вашим ножкам, леди!

Он томно посмотрел ей в глаза. Она покраснела.

– Иржи! Ай-яй-яй!

– Боюсь, боюсь! Леди, извините, но мой брат весьма суров. И если я не хочу получить по шее от этого здоровяка, мне надо держаться от Вас подальше!

Эстер улыбнулась:

– Мальчики! Вы мне зубки не заговаривайте! Я задала вопрос, но на него мне никто не ответил!

– Я тоже боюсь воровства. Мои эскизы, а тем паче, недописанный холст, стоят весьма приличных денег. Поэтому, дорогая Эстер, я прошу Вас, именно Вас, как менее импульсивного и более непредвзятого члена нашей семьи: возьмите их и уезжайте!

– О, если дело только в этом…

Бернат и Иржи мельком посмотрели друг на друга.

– Конечно! – Продолжил словесный хоровод Иржи. – Для меня это безумно важно! Им тоже грозит опасность, которую я не в силах отвести. Я подожду полицию, а завтра – послезавтра приеду к вам. Помнится, вы хотели выбрать маленькое шале? Я уже представляю: заснеженный склон, теплое весеннее солнце, темный горный загар… Он безумно пойдет Вашей коже, прекрасная Эстер! Бернат! Заказывай рейс!