Самая настоящая Золушка

— Я люблю тебя, Кирилл, — шепотом говорит Катя. — Я не помню ничего, кроме того, что люблю тебя сильнее собственной жизни.

И при этом она морщит нос, пытается сдержать слезы, потому что ее пальцы поверх моих щек мелко судорожно дрожат. И я знаю, что ничего не изменилось: как я не смог вылечиться от своей «странности», так и она не смогла излечиться от нежелания касаться меня. Но мы делаем это усилие не ради себя, а ради друг друга.

И это самое важное, что мне нужно знать о Золушке.

Я должен во что-то верить, хоть предательство Лизы ужалило меня куда сильнее, чем я думал. И кроме Кати в моей красивой богатой и пустой жизни больше никого нет.

Абсолютно.

Только одиночество, которым я сыт по горло.

Короткий толчок вперед, к ней. Мы прижимаемся лбами, совершаем наш маленький ритуал Единства. Она меня научила. Показала, что даже у двух искалеченных людей может быть что-то нормальное.

— Я схожу с ума, Катя, — озвучиваю свой страх.

Мне пиздец, как плохо. Пока этот страх сидел глубоко внутри, в цепях и колодках, подавляемый электрическими импульсами моего рационализма, он как будто не существовал вовсе. Но стоило позволить ему вырваться наружу, озвучить — и вот он, в полный рост, точит когти и разевает пасть.

Я — самый влиятельный человек этого города.

Даже в масштабах страны многим стою костью поперек горла.

Но сейчас вся моя жизнь принадлежит этой маленькой хрупкой девчонке, которая, несмотря на всю причиненную мною боль, все равно остается рядом. И борется за нас.

— Нет! — уверенно, пожалуй, слишком громко, отвечает она, и в зеленых глазах вспыхивает знакомое мне упрямство. — Просто кто-то хочет, чтобы ты так думал.

Сначала мне хочется просто дать ее словам развеяться, как плохому сну. Потому что мой привыкший все рассчитывать мозг не верит в теории заговора, а доверяет лишь фактам, которые, как ни крути, далеки от того, что она говорит. Есть множество способов испортить мне жизнь, но зачем сводить с ума того, кто и так глубоко болен? Зачем доказывать шизофренику, что он — шизофреник, если этот диагноз черным по белому записан в его медицинской карте?

Но уже в машине, которая везет нас с Катей обратно домой, моя умница жена вдруг, просто так, начинает рассказывать мне историю. В ней много пробелов, но уже после первых предложений мне хочется сказать водителю, чтобы разворачивался к дому Морозова. Единственная причина, по которой я этого не делаю — как никогда ясное понимание, что если я переступлю порог его дома, то от «счастливого семейства» не останется камня на камне. Что я порву их в клочья, и это — совсем не фигура речи, а буквальное справедливое наказание за то, что они сделали с моей маленькой потерянной Золушкой.

Катя рассказывает, что та фотография в сети — дело рук Татьяны. Что таким образом она пыталась влиять на нее, чтобы та делала то, что ей прикажут, иначе снимки уже никуда не исчезнут и в считанные часы наводнят сеть до отказа, так что избавиться от них не поможет даже армия адвокатов и легион юристов.