Все романы об Эмиле Боеве [компиляция]

— Речь идет о громадном состоянии, вывезенном из страны, а по сути украденном у государства. Только украдено оно по всем правилам искусства, так что с формальной точки зрения нет никаких оснований квалифицировать содеянное, как грабеж, — продолжает шеф.

Единственный напиток в квартире — минеральная вода в голубой пластмассовой бутылке. Манасиев наливает полстакана и выпивает двумя большими глотками, чтобы освежить свои мысли.

— Основная цель операции очевидна — вернуть награбленное. Но есть и вторая, не менее важная сторона дела. При успешном завершении операции преступники должны понять: от ответственности перед законом их не спасет никакое бегство за границу. А авторитет нашей службы в обществе будет восстановлен.

Он умолкает, наливает себе еще полстакана воды, но, прежде чем выпить, поясняет:

— Не знаю, Боев, насколько ты в курсе произошедшего, но в нашей области за последние годы имело место множество недоразумений. При таких масштабных переменах они неизбежны, но их надо как можно скорее преодолеть. Пора восстановить нашу оперативную службу и несколькими эффективными ударами показать, что мы снова на должном уровне.

Он смотрит на меня, ожидая, не скажу ли я чего-нибудь в ответ, но, поскольку я молчу, допивает воду и продолжает:

— Чтобы понять, в каком кризисе мы находились, тебе достаточно знать, что упомянутый объект несколько лет назад был у нас под самым носом и никто его даже пальцем не тронул. Дескать, нет неоспоримых доказательств против него, нужно, мол, выждать и взять с поличным на крупном деле. В общем, тянули резину. А за это время он успел перевести в Австрию все деньги, основал там новую фирму и сейчас спокойно пьет себе кофе на Кертнерштрассе. А мы сидим и ломаем голову, как его вернуть.

— Вернуть его или его деньги? — спрашиваю.

— Это одно и то же.

— А не было у вас мысли, что можно вернуть деньги, а его самого оставить в Австрии.

— Не получится, — качает головой полковник. — Он не из тех, кто испугается угроз или шантажа. Такого хоть убей — он не уступит. Но убивать при таком раскладе бессмысленно. Поэтому тут надо действовать очень деликатно.

И уточняет:

— Поэтому мы решили, что тебе нужно вступить в контакт с объектом.

— …Поскольку он считаете меня человеком деликатным?

Манасиев молчит две-три секунды, словно решая, пришло ли время раскрыть тайну, а потом поясняет:

— Поскольку ты агент с большим опытом. И поскольку ты лично знаком с этим человеком. Речь идет о Тра́яне Таба́кове.

Имя мне ничего не говорит, и это достаточно ясно видно по моему безразличному виду.

— Да Табаков же! — настаивает шеф. — Когда-то вы учились в одной школе.

Теперь припоминаю. Только мы его называли по инициалам — ТТ или еще более по-свойски — Траян Пистолет. Потому что тогда у нас на вооружении все еще состояли советские пистолеты ТТ, то есть «Тульский Токарева».