Артем Гармаш [Роман в трех книгах]

В неудачном исходе операции они оба уже почти не сомневались. Ведь все расчеты строились на том, что удастся без выстрела снять часовых. И вот — не получилось! Поэтому беспокоило их сейчас больше всего, удалось ли ребятам оторваться от гайдамаков более или менее счастливо. Беспокоило их и другое: даже при полном отсутствии доказательств, что нападение это предприняли красногвардейцы по инициативе большевистского партийного комитета, полуботьковцы все равно воспользуются этим поводом, чтобы начать преследование большевиков. Возможно, как предупреждал Бондаренко, прибегнут даже к арестам.

— И начнут они, конечно, не иначе как с комитета.

— Это верно, — согласился с Кузнецовым Шевчук.

— Надо немедленно забрать Петра. Незачем теперь сидеть ему в комитете.

— Но ведь точно еще пока ничего не известно. А все концы сходятся к нему.

— Это скоро выяснится. — И, немного помолчав, Кузнецов добавил: — А то он ведь собирался остаться в комитете до утра, чтоб не идти ночью к себе на Занасыпь.

— Ну, это ерунда, конечно. Будто друзей нет у него, чтоб переночевать. Возьмем его к Безуглым. Романа пошлем.

Свет во флигельке, где жили Безуглые, не горел, хоть никто из них не спал — разбудила всех стрельба. Хозяин, Роман Безуглый, сам только со двора вернулся. Не успел еще раздеться, как в коридорчике звякнул звонок и, к великому удивлению Романа, послышался снаружи голос Шевчука:

— Свои, свои.

— Что это вы, Лука Остапович, так поздно? Да еще в такую непогодь! О, да вы не одни. — Пропуская в комнату, не узнал сразу Кузнецова. Потом обратился к жене: — Оля, зажги «моргалку». А раньше окна чем-нибудь завесь. Что это за пальба? Не знаете, Лука Остапович?