Дорогая мамочка. Война во Вьетнаме глазами снайпера

Я еще никогда не видел, чтобы человек так быстро заболевал малярией, как это случилось с Дейвом Миксом. В конце сентября мы находились на высоте 65, сидя в одной из двух снайперских башен. Она стояла на возвышенности, несколько в стороне от основного расположения базы, и отличалась от обычной башни тем, что на ней был установлен пулемет калибра.50 с оптическим прицелом, позволявшим вести точный огонь на дальность до 3000 ярдов. Снайперы иногда занимали эту башню днем, а ночью сидели на основной башне, вооруженные винтовкой М-14 и «Старлайтом». Крупнокалиберный пулемет использовался в основном для того, чтобы удерживать людей и лодки как можно дальше от этого сектора. Из него можно было вести огонь бронебойно-фугасными патронами, и однажды мне удалось потопить пустой сампан[72] на реке в двух тысячах ярдов, когда пулемет заклинил — пулю расплющило о стенку патронника, и пока я извлекал патрон, который, к счастью, не выстрелил, я забыл о Дейве, сидящем позади меня. Выстрелив несколько раз, чтобы убедиться, что пулемет работает нормально, я повернулся, чтобы что-то сказать Дейву, как вдруг он стал оседать мне на руки. Когда мы выходили на задачу, с ним все было в порядке. но всего за несколько минут он пожелтел и настолько ослабел, что мне пришлось помогать ему спускаться с башни. Вдвоем мы видели достаточно много случаев малярии, чтобы понимать, что он нуждается в немедленной медицинской помощи. Я спросил его, может ли он пройти сто метров до медпункта, и он ответил, что справится, но было видно, как его шатало.

С помощью телефона на башне, я запросил замену как можно быстрее. Пятнадцать минут спустя ко мне прибыл единственный свободный снайпер, находившийся на высоте, и я помчался в медпункт. Прошло не более получаса с момента заклинивания пулемета, когда я добрался до медиков, где и обнаружил Дейва на посадочной площадке, ожидавшего срочной эвакуации в больницу Дананга.

Его температура прыгнула почти до 41 градусов, и я не мог поверить, что они с ним делают. Он был совершенно голым и лежал на резиновом матрасе, внутри которого по трубкам циркулировала ледяная вода. Он был полностью обложен льдом, особенно в области паха и подмышек. В каждой руке было по капельнице, и над всем этим висел большой вентилятор, обдувавший его с полной силой. Каждая клетка его тела дрожала от холода. Я знал, что внутри он горел, и если это не контролировать, то температура будет расти до тех пор, пока у него не случится повреждение мозга или он не умрет. Его зубы стучали так сильно, что он не мог говорить. Единственное, что я смог разобрать, было: «Моя экипировка». Я опасался, что он сломает зубы или откусит себе язык, поэтому схватил влажную тряпку и сунул ему в рот. Он сжал ее, как тисками, и качнул головой, благодарный даже за такое облегчение. Приземлился вертолет, и его забрали. Я собрал его снаряжение и вернулся к нашей палатке, думая на каждом шагу: «Господи Боже, не дай мне заболеть малярией».