Охотница на змей (СИ)

 

— Я читала, что от кайсаки ежегодно гибнет по нескольку человек. В основном — работников плантаций, — поделилась печальной статистикой Сакура.

— К сожалению, — вздохнул Саске. — Таковы реалии этого мира.

— В лаборатории обязательно посмотрю чешую, — перевела она тему. — Вдруг нам повезло, и это окажется не кайсака, а описанный мной вид с другой формой чешуи. — В голове всплыла роковая история с одинаковыми названиями. — Надеюсь, меня никто не опередит в переименовании, и он будет называться атроксоидес.

— Понимаю ваши чувства. — Услышав этот ответ, Сакура напряглась: ведь Саске был в ситуации гораздо хуже — от него в свое время уплыло не только название, но и открытие нового вида. Ей стало стыдно: зачем она сейчас подняла эту тему?

— Простите, если напомнила о чем-то неприятном, — сконфуженно пробормотала Сакура. Неловкости прибавляло и то, что именно она послужила причиной его неудачи.

— Ничего страшного, — спокойно произнёс Саске. — Я уже не переживаю по этом поводу. И, кстати, давно хотел сказать… — Он пристально на нее посмотрел. — Извините, что раньше так часто шпынял вас из-за этого. Вы ведь абсолютно ни в чем не были виноваты. — Сакура сглотнула: она была впечатлена и смущена.

— Я уже давно забыла об этом, — честно призналась она. — Ничего.

— Орочимару мне сказал, что если любить науку, а не себя в науке, то такие вещи не будут так расстраивать, — поведал вдруг Саске.

— Ничего себе! — всколыхнулась Сакура. — А я об этом как раз размышляла на одной из лекций по философии. И именно в такой форме. Сложно это, конечно, так вот абстрагироваться от своей личности и любить науку в чистом виде.

— Орочимару сказал, что если ты к этому пришел, то, можно сказать, достиг просветления в науке. Не знаю, насколько к этому можно полностью прийти, но попытаться сделать шаги в том направлении стоит, — высказал свое мнение Саске.

— Наверное, — кивнула головой Сакура. Ей нравилось вести с ним философские беседы. Он уже явно сделал свой первый маленький шаг, и надо будет попробовать последовать его примеру. Глубоко вдохнув порцию наполненного запахом прелой почвы и растительности воздуха, Сакура мысленно пообещала себе, что если ее все-таки обойдут, она отнесётся к этому спокойно и не будет убиваться.

 

Она сидела на земле, прислонившись к широкому стволу какого-то дерева, а Саске, присев на корточки, подсчитывал запас мешков в рюкзаке. Ансамбль бесчисленных лесных обитателей продолжал свой ночной концерт, который со временем стал восприниматься, как простой фон: все внимание было сосредоточено на змеях.

 

— Пойдемте дальше? — предложил Саске, застегнув рюкзак.

— Ага! — Сакура хотела встать, но к своему ужасу поняла, что собранные в хвост волосы прилипли к какой-то непонятной субстанции, выделяемой деревом, которое она использовала в качестве «спинки». — Черт! — вырвалось у нее.

— Что случилось? — Саске подошел сбоку и посветил налобным фонариком. Сакура от стыда не знала, куда себя деть: влипла в прямом смысле слова, словно какая-то растяпа!

— Не заметила, когда садилась, — сконфуженно процедила Сакура, дотрагиваясь рукой до места соприкосновения со стволом.

— Бывает, — невозмутимо произнес Саске, изучая данный субстрат. — Так, на смолу не похоже, кажется, просто загустевший сок дерева. Подождите… — Сакура скосила глаза: Саске достал из рюкзака бутылку воды. Сердце подскочило. Он что, будет сам промывать ей волосы? Все остальные мысли мгновенно вылетели. В следующий момент она ощутила стекающую на голову тоненькую струйку и почувствовала прикосновение его рук, от которого тут же начали разбегаться мурашки.

— Спасибо, — смущённо произнесла Сакура, отмечая все новые реакции в своем теле: нечто похожее было у нее в самолете, когда Саске спал на ее плече.

— Кажется, хорошо отмывается. — Он продолжал перебирать волосы, касаясь кожи головы, а Сакура подумала, что лучше бы вода помогала плохо: она млела от каждого его движения и была готова провести в таком режиме неограниченное время.

— Будет мне уроком. Постараюсь быть более осмотрительной, — сказала Сакура, стараясь сдержать блаженную улыбку. — Это совершенно новые для меня условия…

— Не оправдывайтесь, — вставил Саске. — Это действительно ваш первый опыт работы в тропиках, и то, что случилось — ерунда, но надо быть осторожнее: опасностей здесь тоже полно.

— Ага. Орочимару-сама прочитал мне целую лекцию о технике безопасности, но видимо что-то придётся постигать на собственном опыте. Хорошо, что мы пошли вместе, — вырвалось у нее. — Одной мне было запрещено уходить далеко от станции. А с вами получился такой интересный маршрут, и так много змей!

— Ага, — к радости Сакуры согласился Саске. — И вдвоем гораздо удобнее их ловить. Так, кажется, все.

— Спасибо, — Подавив вздох сожаления о том, что эта вызывающая головокружительное удовольствие процедура подошла к концу, Сакура встала и потрогала голову — от липкой противной субстанции не осталось и следа.

 

Внезапно совсем рядом раздался пронзительный звук, напоминающий царапание ножа о фарфор. Саске и Сакура направили фонарики на его источник: на листе кустарника сидела маленькая бежево-рыжеватая лягушка.

— Это какая-то квакша, — сказал Саске и, быстро достав из рюкзака фотоаппарат со вспышкой, успел сделать несколько кадров. Ему повезло: в следующее мгновение она уже исчезла в молниеносном прыжке в темноте густых зарослей кустов.