Не буди девочку! До утра...

— У каждого грешника должен быть шанс на спасение души!

— Видели бы вы картинки на стене, которые он оставил в Халуе! Садюга ваш грешник.

— Я сам посоветовал ему рисовать.

Колдомасов воззрился на посетителя, а Юрочка начал переминаться с ноги на ногу.

— Владимира мучили кошмары, — поспешил объясниться священнослужитель, — лучший способ освободиться от них — выплеснуть.

Здесь отец Авель мог бы поведать об успешном применении метода в отношении Юрочкиной страсти к обнажённым женским ступням. Это он приохотил юношу к резьбе по дереву и даже одарил его специальным ножичком. Ну и молитва, естественно.

Колдомасов продолжал держать паузу. Однако по всему было видно: внутренне он расслабился. Неприятная беседа о полицейских промашках вышла в более безопасное русло.

«Без порока нет и пророка!» — неизвестно откуда пришло в большую голову гнома. Но участковый не развил эту высокопарную, на его вкус, мысль. А вместо этого выдал из народной мудрости:

— Малый вор бежит, а большой лежит.

— Хорошо бы узнать, где! — заключил отец Авель.

Колдомасовские брови насупились. Казалось, если их раздвинут — каменное лицо участкового рассыплется.

— Ну что ж, спасибо и на этом! — посетитель развернулся к своему «санчо панса». Тот не замедлил подхватить вверенное ему тело.

— Отец Авель! — открыл вдруг рот Колдомасов. — Не хотел я вас расстраивать, да и не моё это дело. Только заграничный ваш гость намеренно исказил некоторые факты.

— Какие же? — зарокотал бас откуда-то из бороды.

— Вертолёт прилетел после того, как отшвартовалась «Поморская звезда».

…Весь обратный путь отец Авель размышлял о последних словах участкового. Если Колдомасов прав и Эрик соврал, то зачем? Получается, крестнику есть что скрывать. И как это связано с исчезновением москвички?

— Здравствуйте, отец Авель! — Это белобрысая макушка развернулась на шуршание гальки под шинами коляски.

— Васёк! Какими судьбами!

— На лечение приехал. В пещеру. — И без всякого перехода:-Здорово я вашего немца напугал! Зря он в пещеру сунулся.

«Вотоно что, — подумал монах, — значит, Эрик и туда добрался!» А вслух поинтересовался:

— А самому-то не боязно?

— Привык!

— Помогает?

— Не очень. Когда психую — начинает зудеть.

— Так вы, получается, лечебницу организовали?

— Да нет! Там только кресло стоит. Мы с Соломкой его в прошлом году притащили.

— Она тоже вернулась?

— Я один! — не без самодовольства объявил пацан. И при взгляде на него — вытянувшего, повзрослевшего — было видно: сестра отпустила Васька в деревню не колеблясь.

— Сам и еду готовишь?

— Тётя варит. Я в Архангело живу. А здесь только почесуху лечу.

— Если позволишь, я задам тебе ещё один вопрос.

— Позволю.

— В тот день, когда ваша жиличка села на теплоход, ты домой пошёл?