Две полоски для мажора

И к чему такая рьяная необходимость тащиться в магазин в одиннадцать вечера тридцать первого декабря? Но Эльвира категорична. Уверенно натягивает шапку и кутается в пальто.

— Ну не пью я шампанское без ананаса. Я быстро. В соседнем доме круглосуточный магазин, — она уже собирается выскользнуть за дверь, но неожиданно тянется ко мне и чмокает в лоб. — Веди себя хорошо.

Удивлённо проморгавшись, я послушно киваю, а мать Марка исчезает за дверью. И это первый раз со дня свадьбы Эльвира, когда оставила меня одну.

Я не знаю, чтобы делала без неё. С той самой секунды, как Эльвира забрала меня из ресторана, она была постоянно рядом. Все это время держала меня в ежовых рукавицах. Сняла крохотную квартиру студию, не позволяла раскиснуть, разрешить захлебнуться мне в разочаровании. Занимала мое время чем угодно, только не дать мыслям о том, что произошло на свадьбе бить мое сердце на наотмашь. Эльвира таскала меня по ресторанам, салонам красоты и спа.

Даже устроила грандиозный новогодний тур по детским магазинам. Пинетки, распашонки, игрушки. Это, наверное, единственное, что заставляло не забиться в угол и не удавиться от жалости самой к себе. Эльвира заставила меня не разлететься на кусочки от постоянно ноющего сердца в груди. Она настроила думать лишь о себе и малыше.

И строго хмурила брови, когда я украдкой стирала непрошеные слёзы.

А они были. Все прошедшие ночи я накрывалась одеялом и снова думала о нем. Марк тиранил мой телефон звонками и сообщениями. И если звонки я игнорировала, то смс видела все. Сотня за пару дней. И большая часть из них с одним и тем же молящим содержанием:

«Где ты?»

«Лика, найдись»»

«Прошу тебя. Мне надо с тобой поговорить»»

Они до сих пор сыпятся тоннами. И каждое из них заставляет мое сердце ныть. Меня раздваивает от чувств и мыслей. Я ненавижу себя за то, что позволила Марку вытеснить прошлые обиды из моей души и втиснуться туда самому. Поселить в меня глупую веру, что все может быть иначе. Не может! Это же Громов, а я позволила себе забыть об этом. Снова не дышать в его руках, снова чувствовать, что он очень мне нужен... Дура!

Остатки моей гордости стали в позу и командуют отправиться на развод, заставив Марка выплачивать все, что положено на ребёнка.

Но бездонная вина в чёрных глазах в тот свадебный вечер заставляет раз за разом прокручивать в голове все его слова.

Я бы хотела забыть, как растерянно он смотрел на меня в загсе, как дрожали его губы, когда просили прощения и тряслись его руки, когда он пытался остановить меня.

Но только его та мерзкая усмешка на том видео не забывается тоже.

В тот момент я испытала что-то больше, чем боль. И дежавю. Точно так же Марк уже однажды сдавил в тиски мое сердце и разрушил к чертям все мои воздушные замки.

Я чувствую себя непроходимой идиоткой, которой упорно нравится наступать на грабли по имени Марк Громов.

Эльвира лишь единожды заговорила о своём сыне, заметив за завтраком, как я в очередной раз сбрасываю его звонок.

— Он научится, — ее рука накрыла мою, крепко сжимая.