Электронная книга - «Женщины его Превосходительства». Краткое содержание книги:
– Прекрати, – раздраженно огрызается он. – Заканчивай и выходи. Хочу с тобой поговорить.
Первый раз, когда бы мы могли сойтись в желаниях, сходит на «нет». Мы расходимся в кардинально противоположных направлениях. Говорить мне сейчас хочется меньше всего.
– Сегодня я была на оглашении завещания, – именно с этими словами я появляюсь в гостиной, завернутая в полотенце. Делаю несколько уверенных шагов к бару и наливаю себе бокал виски. Кубики льда приветливо звенят мне в ответ.
Сколько надо времени, чтобы взять себя в руки? Немного, если умеешь себя контролировать. Если ты не на грани истерики и в тебе осталось еще нечто такое, что способно поддерживать твою спину идеально прямой.
– Вновь обрела некогда утерянную независимость? – Романов сидит на диване и при этих словах язвительно приподнимает одну бровь. Надо сказать, смотрится он великолепно. Вписывается всей своей натурой в интерьер и подходит к нему по стилю. Расслабленный, с холодной усмешкой на лице. В дорогом костюме и белоснежной рубашке. Чуть отрешенный, словно я своим присутствием отвлекла его от важных размышлений, но с горячим цепким взглядом, направленным на меня. И мне это нравится. Если особо не прислушиваться к нему, то по этому взгляду можно сказать, что я не пустое для него место. Сегодня. – Дальше последует тирада о свободе? Опережая дальнейшие твои рассуждения на эту тему, хочу сказать, что дерзай.
В его словах слышится, если не угроза, то точно предупреждение. При чем довольно откровенное. Игнорирую.
Не спеша делаю глоток из бокала, медленно к нему приближаясь. Шаг за шагом, пока не останавливаюсь прямо напротив него.
– Тебе нравится, когда с тобой трахаются из-за денег? – одно движение, и я оказываюсь у него на коленях. Лицом к лицу. По старой памяти. Чуть сжимаю бедра, так что чувствую прикосновение колючего материала к обнаженной коже. Как по нервам. В одной руке продолжаю сжимать стакан с виски, а другой быстро пробегаюсь по вороту его рубашки.
И в лучших традициях, он не реагирует на меня. Никак. Совсем. Не делает ни одного движения навстречу.
– Если честно, мне плевать из-за денег или по каким-то другим причинам, – он чуть отклоняется назад и криво улыбается. – Ты помнишь, что я тебе говорил в первую нашу встречу? Так вот, сядь на свое место и внимательно меня выслушай, – и, видя, что я не шевелюсь, твердо добавляет. – Прямо сейчас.
– Может быть, у тебя какие-то проблемы? – поднимаясь, фыркаю я. – Трудное детство или отсутствие отца? Почему ты такой невыносимый?
– Нормальное детство, как у всех, – пожимает плечами он. – И никаких проблем.
Глоток виски. Глоток виски. Глоток виски. Уже сидя в кресле напротив. Закинув ногу на ногу. С сигаретой в дрожащих пальцах. И нарастающей злостью.
– Незаметно, – и еще один глоток виски. Для душевного равновесия.
– Аня, – Романов продолжает улыбаться, глядя как я уничтожаю спиртное. – Когда ты так близко, мне трудно сосредоточиться, и мои родители здесь совсем не при чем. Когда ты попала к Морозову?
Сложнее всего переключиться на последний вопрос. В данной ситуации. Мозг просто не желает ничего слышать. Он воспринимает слова как неразборчивый набор звуков. Пустых звуков. Он не дает активировать память и извлечь из нее хоть какие-либо данные.
– Не знаю, года два назад, – раздраженно отмахиваюсь я.
– Точнее.
– Может быть, три. Или около того.
– Кто-нибудь из твоих родных знал, куда ты подевалась?
Мне приходится прикурить еще одну сигарету. Нервно выпустить дым в потолок. Мне приходится призвать на помощь все свое терпение, чтобы не выругаться матом. Потому что все его вопросы полная херня. От начала и до конца.
– У меня только брат, а мы не очень-то ладим, чтобы перед ним отчитываться.
– Хорошо, – Романов сдержанно кивает. Бл?дь, в нем столько спокойствия, что в пору вешаться. Он так внимательно на меня смотрит, словно мы сидим за столом переговоров или на допросе у следователя. Вывод напрашивается только один: если уж он решил поговорить, то так тому и быть. И никакие ухищрения не дадут сбить его с этого пути.
Дальше мои представления о допросе несколько расходятся с реальностью. Романов протягивает руку и берет меня за лодыжку. Чуть сжимает пальцами и осторожно проводит ладонью по коже.
От неожиданности вздрагиваю.
– Потому что все эти три года ты находишься в розыске, – невозмутимо продолжает он. Его рука перемещается чуть выше. К коленям. Он медленно гладит мои ноги, подбираясь выше к бедрам.– Как без вести пропавшая, милая. Тринадцатого марта от твоего брата в местную полицию поступило заявление о твоем исчезновении. Пришло время признать тебя мертвой. Ты как-то говорила, что в тебя стреляли?