Гарде и шах

— До замка дотяну, можно не сомневаться. Что с дядей?

Услышав нескрываемые нотки беспокойства, прозвучавшие в его голосе, Винсент, всегда бывший абсолютно уверен, что Роман Альберта не выносит, с удивлением покосился на него. Впрочем, обнаружив повязку на шее юноши, сквозь которую уже немного проступила кровь, он мгновенно объяснил себе странное его поведение большой кровопотерей, и немного успокоился.

— Меч вытащить все же придется, — говорил хранитель памяти негромко, но внушительно, устремляя взгляд на кажущегося и в самом деле мертвым мага, — Не верю, чтобы он умер… но Нейдр тянет из него силы, и это может убить его вернее раны.

— Винченцо прав, Ваша светлость, — Паоло, хмурясь, вгляделся в бледное лицо великого мага, не рискуя слишком приближаться к нему, — Меч приносит ему больше вреда, будучи в ране. Как только вы извлечете его, я смогу переместить мастера в замок, где, надеюсь, сумею и оказать ему помощь. Марко и Людовик, полагаю, займутся Романом и Чарльзом, но вам… — он на миг сжал губы, виновато пожимая плечами, — Вам, увы, придется добираться до замка самому, ибо сейчас переместить Нейдр я не рисковал бы даже когда он в ваших руках. Меч напился крови… кто знает, как он поведет себя теперь.

Эрик предпочел не отвечать. Дойти до замка ему самому было, в общем, не слишком сложно, тем более, что в схватке молодой граф практически не пострадал, беспокоило только состояние здоровья дяди и брата, да еще Чарли, все еще не пришедшего в себя — удар о дерево был излишне силен.

Он шагнул вперед и, не сводя взгляда с лица Альберта, осторожно обхватил рукоять меча, затем резким движением поднимая его вверх, выдергивая из раны.

Маг на миг выгнулся, словно подаваясь за оружием и, выдохнув, вновь безжизненно упал на землю. Кровь из пробитой грудной клетки заструилась вниз.

Андре, которому однажды уже доводилось видеть умирающего отца, и который совершенно не хотел вновь любоваться этим зрелищем, слабо вскрикнул и бросился вперед. В глазах его заблестели слезы.

— Папа… — губы молодого человека дрогнули, и Ричард, решительно шагнувший вперед, резковато встряхнул его за плечи.

— Мы спасем твоего отца, парень, — говорил оборотень твердо, хотя и несколько грубовато: все-таки беспокоился он ничуть не меньше, сам изумляясь этому, но раскисать себе не позволял.

Вообще, за Альберта сейчас переживали все, безо всяких исключений, абсолютно забывая о собственной неприязни к великому магу. За дни, прожитые под крышей Нормонда, мужчина показал себя с самой лучшей стороны, как-то исподволь, не специально, завоевал самое искреннее расположение родственников и союзников, и смерти его теперь не хотел никто.