Боль [ЛП]

В это мгновение Матео осознает, что их переполняет адреналин, опьяняет волнение, слова отскакивают от одного к другому, проносятся мимо с такой силой, что кажется, будто они сейчас взорвутся. Им приходится прикладывать неимоверные усилия, чтобы держать себя в руках, не торопиться и не повышать голос, обсуждая более насущные вопросы: регистрацию и прохождение длинных очередей в пункте досмотра.

— Гейт двенадцать, гейт двенадцать! — взволнованно вскрикивает Изабель.

Все взгляды устремляются к табло.

— Черт, это же в самом низу. Быстрее! — кричит Хьюго.

В суматохе они начинают собирать толстовки, куртки, сумки и рюкзаки. Потом несутся по длинным коридорам, устланным коврами, чтобы избежать очередей на посадку, но Изабель вдруг роняет солнечные очки. Потом Лола теряет сандалию и врезается в рюкзак Хьюго головой, когда тот резко останавливается.

— Вон он, вон он!

— Нет, это одиннадцатый гейт!

— На той стороне двенадцатый — ты что ослеп?

— Да заткнись!

— Быстрее, быстрее!

— Черт! Где мой посадочный талон?

В перерывах между истерическим смехом они наконец находят нужный им гейт, даже умудряются встать в начало очереди и проходят по телетрапу в салон самолета.

Хьюго практически выбивается из сил, затаскивая рюкзак Изабель на верхнюю багажную полку.

— Господи, что у тебя там? Кирпичи?

Матео подает Лоле руку.

Наконец все вещи убраны, и теперь можно сесть: Матео с Лолой — по одну сторону узкого прохода, а Изабель с Хьюго — по другую.

Когда самолет начинают заполнять пассажиры, ищущие свои места, толкающиеся, запихивающие багаж на полки, Матео затихает и смотрит в окно. Сидящая рядом с ним Лола тревожно поглядывает на него краем глаза. С мучительной ясностью он ощущает на себе ее испытующий взгляд, но делает вид, будто не замечает, пытаясь сохранять безразличное выражение лица. Рассказав ей четыре дня назад о случившемся в Брайтоне, он смог взять с нее обещание больше не поднимать эту тему, чтобы ему не пришлось об этом думать — по крайней мере, на время каникул. Но волнение и адреналин постепенно спадают, и ему стоит немалых усилий поддерживать спокойствие и жизнерадостность. Упершись локтем в подоконник, он покусывает ноготь большого пальца и пытается успокоиться, взгляд, устремленный в маленький иллюминатор, прикован к серой взлетно-посадочной полосе и длинным низким зданиям, вытянувшимся на утреннем горизонте. У сидящих с другой стороны прохода Хьюго и Изабель бурный энтузиазм напротив не ослабевает, они оживленно болтают, шутят и дразнятся. Взглянув на них, Матео вдруг с болью осознает, как разительно отличаются его и их состояния и как трудно выбраться из поглощающего тебя мрака.

— Разве ты не рад?

Пока пассажиры рассаживаются, Изабель смотрит на него из-под тонких косичек, в которые заплела свою отросшую челку. Она смачно жует жвачку и с раздражающим звуком щелкает языком. Но в ее голосе слышна легкая обида, как будто он не слишком старается.