Хочу с тобой [calibre 4.99.4]

— Нет! — дергаюсь я. — В жизни не останусь в этом городе ночевать одна! Бронируй двухместный номер.

— Ладно.

В фойе я успеваю задремать на диванчике, пока Данил оформляется. После чего мы заваливаемся в номер, раздеваемся, ложимся на кровать и вырубаемся.

Просыпаемся около восьми. Молчим. Я долго копаюсь, собираясь. Укладываю волосы, подкрашиваю глаза, наношу румяна. Надеваю белое, самое красивое платье. Данил ждет молча, не торопит.

Наскоро завтракаем. То и дело замечаю на себе его вопросительные взгляды. На все вопросы об отце я отвечала до этого одной фразой: «У меня есть адрес. Дядя Саша дал».

Но кажется, пришло время рассказать больше. Мы садимся в «Лексус», Данил смотрит на руль. Потом произносит:

— Всё будет хорошо.

— Я помню, ты тут.

— Ага. Давай свой заветный адрес. Раз уж мы не звонили и не предупреждали о своем визите, будем устраивать сюрприз и готовиться ко всему. Мне не привыкать шокировать народ своим внезапным появлением, — усмехается он.

Я мешкаю, потому что шокировать придется именно Данила. Потом протягиваю ему телефон с адресом. Он смотрит на экран, на меня, снова на экран. Подбадривающая улыбка сходит с его лица, Данил мрачнеет.

Мое бедное сердце вновь ускоряется. Хорошо, что оно молодое, иначе бы точно не выдержало перегрузок. Данил хмурится.

Потом коротко кивает. Забивает адрес в навигатор. Машина трогается.

Музыку мы не включаем. В этот раз в машине тихо. Данил ведет «Лексус», я рассматриваю виды за окном. Только начало сентября, а в Омске уже вовсю правит осень. Деревья почти голые, улицы серые. Мне не нравится этот город, но не из-за климата, разумеется. Он мне никогда не нравился. Заочно.

— Почему не сказала сразу? — нарушает молчание Данил примерно через час.

— Ты бы тогда не повез меня. Посмеялся, зачем тащиться через всю страну ради... — Замолкаю.

— Не посмеялся бы, — отвечает он серьезно. И я чувствую взрыв тепла внутри.

Кладу руку на его ладонь, Данил ее крепко сжимает.

Через десять минут мы останавливаемся напротив кладбища.

— Его судили, — говорю я. — Судили за какие-то махинации, и у него случился сердечный приступ. Я не верила, когда мама сказала. Она на него будто... обиделась за это. И казалось, что она лжет. Я позвонила дяде Саше, но он сдал меня тут же. И мама запретила искать информацию об отце. Запретила даже его имя произносить! Она говорила, что он нас предал. Ввязался в какую-то авантюру, и... он лишил нас всего.

— Если хочешь, можем приехать сюда завтра.

— Нет, идем. Я же настроилась. Нарядилась вот. — Оглядываю себя. — Вдруг он смотрит сверху? Вдруг не знает, какой я выросла, и ему интересно. Тут на карте дядя Саша отметил место. Он приезжал на похороны.

Данил смотрит карту, кивает. Ведет меня минут двадцать по тропинкам. Хорошо, что он понимает в этих стрелочках, потому что я плутала бы неделю, не меньше.

— Здесь, — говорит, останавливаясь перед заросшей площадкой.

Я вглядываюсь в табличку на покосившемся кресте и киваю. А потом улыбаюсь сквозь слёзы и произношу:

— Привет, пап. Папочка. Я тебя нашла. Мы с Варей... очень скучали.