Хочу с тобой [calibre 4.99.4]

Например, если по трассе едем уже поздно, даже в туалет меня провожает уличный, стоит ждет у входа, беспокоится.

Я на цыпочках к двери подошла и открыла.

Колхозник стоял на пороге. Волосы влажные после душа, свежая рубашка, джинсы. На ногах тапочки. От него приятно пахло шампунем. Он смотрел на меня, сжимая два бокала и бутылку вина.

— Не спится, — сказал, улыбнувшись. — Посмотрим фильм?

И мое, словно сорвавшееся с привязи сердце пустилось вскачь!

Глава 41

Данил спит, а я ни свет ни заря глаза открыла и маюсь.

Новости почитала, с сестрой пообщалась — настроение испортилось, буквально в ноль упало. Отчим с мамой постоянно ругаются, Варя из дома уходит и часами сидит на лавочке с Яшкой, лишь бы скандалы не слушать. Ничего нового.

Старый пес сестру охранять пытается, милый такой. Самое лучшее, что было в доме Хоментовского.

Варя фотографию Яшки прислала, я и расплакалась. Это нестабильное состояние начинает на нервы действовать, не помню, чтобы раньше была нюней. Не хватает мне сестры, Яшки, мамы. Даже по воскресным походам в церковь тоскую. Сейчас всё не так, всё иначе.

Что ж. Если поднажмем, ближе к ночи въедем в Омск. Непросто всё это, непросто.

Некоторое время я сижу в ванной, а потом возвращаюсь в номер, забираюсь в кресло. Решаю немного подкраситься, а то бледная. Скоро Данил проснется, придется ехать дальше.

Неначатая бутылка вина так и стоит на тумбочке. Я отказалась пить, Данил в одиночестве тоже не стал. Мы поболтали немного. Посмотрели фильм. А потом, в какой-то момент вдруг поцеловались.

Я смотрю на его расслабленное лицо, и холодок по коже прокатывается, клянусь. Удивительно. Такая сильная реакция на другого человека. Просто смотришь на него, а внутри всё трепещет, во рту пересыхает. Или наоборот, столько слюны, словно съесть его хочется. Всего хочется. Близко-близко. Прижаться, раствориться, расслабиться.

Данил целовал меня вчера иначе. Не жадно хватал, словно дорвавшийся до добычи голодный зверь. Он был почти нежным. Насколько это только возможно для мужчины его склада.

Он целовал меня с языком. В его объятиях было хорошо. Забывалось обо всём на свете. Как и всегда с ним, в общем-то.

Данил хотел сильно, — я заметила твердость в паху — но не спешил. Я была не просто девочкой, с которой он проводит время. Я была для него... особенной? Той, которую нужно пробовать не спеша. Той, которую страшно испугать.

Мне вдруг показалось, что мы строим нечто хрупкое. Настолько прекрасное, но при этом невесомое, что резкого выдоха хватит, чтобы разрушить.

Я отстранилась. Он встал и пошел в душ. Когда же я, освежившись следом, вернулась в комнату, Данил спал, отвернувшись к стенке. Десять-двенадцать часов за рулем, конечно, выматывают, тут ничего не скажешь.

Я укрыла его одеялом. Потом подлезла под бочок, но мужчина мечты вновь превратился в противного Колхозника. Отстранил меня и велел не трогать попусту. «Попусту», ха!

После чего отрубился.